Эти слова разбили Чан Гэну сердце, а глаза его покраснели. Он крикнул стражнику:
— Позовите лекаря!
Солдат побежал исполнять приказ.
Яо Чжэнь был измотан душой и телом. Ему хотелось плакать, но он не мог выдавить ни слезинки. Видимо, на Северобережном лагере лежало проклятие. Сначала они потеряли одного командира, потом другого — казавшегося незыблемой опорой старого солдата, генерала Чжуна. Поэтому увидев приехавшего с Чан Гэном мастера Ляо Жаня, он не удержался от вопроса:
— Вы приехали помолиться за душу старины Чжуна? Это дело не срочное. Может, лучше начать с чтения сутр для изгнания злых духов?
Мастер взглянул на него сочувственно, давая понять, что ничем не может помочь, и показал на языке жестов: «Немой не способен читать сутры».
Поскольку Чан Гэн часто сопровождал барышню Чэнь, желая перенять её ремесло, то считал себя её учеником. И вот в самый в ответственный момент выяснилось, что одному пациенту помочь он совершенно бессилен. При виде его крови разум Чан Гэна помутился, а все заученные медицинские трактаты разом вылетели из головы. И речи не шло о том, чтобы проводить лечение.
В прибранном маршальском шатре собрались лучшие военные лекари со всего Северобережного лагеря. Любой, кто входил или выходил отсюда, выглядел крайне встревоженным. Чан Гэн не выпускал руки Гу Юня. Хотя он тихонько сидел себе у постели раненного и не считал себя помехой, лекари явно его побаивались.
Обеспокоенный Ляо Жань замер на входе в шатер. Ему было известно, что в год нападения иностранцев на столицу Чан Гэна утыкали иголками как ежа. Поэтому он и переживал за него — вдруг прямо посреди Северобережного лагеря случится новый приступ Кости Нечистоты, и некому будет его сдержать.
Вопреки ожиданиям Чан Гэн оставался совершенно невозмутим. Не было видно ни малейших признаков того, что разум его помутился. Недавняя фраза Гу Юня — «Он не должен ничего об этом знать» — пригвоздила его душу к телу.
На Чан Гэна снизошло внезапное озарение: он требовал от Гу Юня слишком многого и с каждым разом становился всё более ненасытным в своих желаниях. Порой он не давал ему и дня покоя. Но откуда Чан Гэн мог знать о новых и старых ранах, если Гу Юнь ничего ему не рассказывал? Теперь у Чан Гэна не выходило из головы, как часто больной и раненый Гу Юнь, находясь вдали от него, приказывал подчиненным пресекать слухи, чтобы Чан Гэн ничего не узнал.
— Ваше Высочество, — осторожно обратился к нему один из лекарей, — на этот раз великому маршалу нездоровится не только из-за переутомления, но и поскольку... э-э-э... В последние два года его не раз ранили на поле боя. Пострадали лёгкие, внутренние органы и случился застой крови. Выглядит пугающе, но, возможно, всё не так страшно.
Пока Чан Гэн слушал слова лекаря, его рука оставалась на запястье Гу Юня, считая беспорядочный пульс. Постепенно к нему вернулось самообладание. Сам он при поверхностном осмотре ничего не понял, оставалось довериться лекарям.
— М-м-м, — протянул он, — а господа уже разобрались, какое лекарство тут лучше подойдет?
Армейский лекарь задумался и, помедлив, предложил:
— Ну... Великому маршалу не стоит злоупотреблять лекарствами. Лучше дать ему спокойно отдохнуть.
Закончив говорить, лекарь понял, что, похоже, сболтнул лишнего. Осторожно глянув на руку Чан Гэна на запястье Гу Юня, лекарь обратил внимание на вздувшиеся вены. Дрожа от страха, бедняга ждал, что Янь-ван на него сорвется, но опасения не оправдались: Чан Гэн продолжил молча в растерянности сидеть рядом с Гу Юнем.
— Благодарю, — произнес он наконец, сложив руки в знак уважения, — надеюсь вы сделали всё, что в ваших силах.
Лекари действительно сделали всё, что от них зависело, и, польщенные неожиданной честью, сбежали из шатра. Тем временем Ляо Жань как раз бесшумно вошел внутрь. Он нахмурил брови и с кислой миной немного постоял рядом с Чан Гэном. Не зная, чем еще помочь, он протянул руку, разгладил нахмуренные брови Гу Юня и беззвучно произнес имя Будды.
— Мастер, не стоит, — вздохнул Чан Гэн. — Он ненавидит учение Будды, а вы тут собрались сутры ему читать. Неужели хотите, чтобы проснувшись, он пришел в ярость? У вас есть деревянная птица? Отправьте-ка лучше послание Чэнь Цинсюй.
Ляо Жань поднял на него взгляд.
Чан Гэн безразличным тоном приказал:
— Спросите у неё, сколько раз она помогала Гу Цзыси скрыть от меня правду.
«Ваше Высочество в порядке?» — жестами спросил Ляо Жань.