Чан Гэн слегка дёрнул плечом. Ляо Жаню показалось, что принц с трудом стоит на ногах, но опасения были напрасны. Чан Гэн долго смотрел на Гу Юня сверху вниз. Следующий поступок тронул мастера до слез — продолжая сжимать руку Гу Юня, Чан Гэн нагнулся и поцеловал больного в лоб. Поцелуй напоминал священное таинство — до того искренним и благочестивым он был.
От изумления Ляо Жань вытаращил глаза и раскрыл рот, медленно втягивая холодный воздух.
Чан Гэн не сводил с Гу Юня глаз и, непонятно к кому конкретно обращаясь, прошептал:
— Всё хорошо. Не переживай.
Мастер встревоженно подумал про себя: «Чувственно воспринимаемое — это и есть пустота. Пустота — это и есть чувственно воспринимаемое» [1]. Ступая маленькими шажками, Ляо Жань удалился, оставив Чан Гэна присматривать за Гу Юнем.
Среди ночи состояние Гу Юня изменилось: беспамятство сменилось кошмарным сном. Он ворочался с боку на бок. Чан Гэн вспомнил, как мучимый лихорадкой Гу Юнь когда-то не мог спокойно лежать на постели, но стоило ему почувствовать чужое присутствие, как он успокаивался. Поэтому Чан Гэн наклонился и обнял его.
В траурном зале, где лежало тело генерала Чжуна, ещё горели огни. Интересно, если бы на том свете генерал мог это видеть и навестил Гу Юня во сне, что бы он ему сказал?
Чан Гэн крепче сжал руки вокруг Гу Юня, словно пытаясь уберечь. Впервые в жизни он не зависел от своего ифу и не желал его как возлюбленного, а заботился о нём как о маленьком и беспомощном ребёнке.
Когда Гу Юнь еще не ответил взаимностью на его чувства, Чан Гэн постоянно предавался мечтам о том, что могло произойти, родись он сам на десять или двадцать лет раньше. Какие бы тогда между ними сложились отношения?
Сегодня на линии фронта в Цзянбэе было холодно и промозгло, а десять лет сжались до одного цуня [2]. Хватило одного шага, чтобы пересечь это расстояние.
К несчастью, даже если Чан Гэну и удалось за одну ночь преодолеть десять лет, войска Запада на другом берегу не переставали плести интриги.
Той ночью конфликт между верховным понтификом и посланником из Святой Земли наконец увенчался победой последнего. Они единогласно решили произвести неожиданную атаку на флот Великой Лян.
Нападение было назначено на сегодня, но не успела армия Запада воплотить план в жизнь, как из дозорной башни пришло донесение, что Великая Лян усилила оборону. Объявлен был наивысший уровень опасности, как при чрезвычайном положении.
Господин Я поспешил подняться на борт флагманского судна, уже готового к бою и работающего на полную мощь.
— Ваше Святейшество! Гу Юнь приехал слишком быстро. Очевидно, что флот Великой Лян не настолько неопытен, как мы полагали. Противник усилил линию обороны. Нам не выгодно теперь их атаковать, если мы на это решимся, то...
Посланник не дал ему говорить и сразу возмущенно перебил:
— Никто не вправе отменить мой план!
Что касается отношений между Святой Землей и армией, то тут посланник представлял интересы влиятельных аристократов и своего короля. Кроме того, как крайне одаренный молодой господин он пользовался их полнейшим доверием. Он отличался высокомерием и безрассудством — ещё несколько дней назад этот гений хвалился, что сможет пересекать моря, ни во что не ставя ни армию, ни флот Великой Лян, ни главнокомандующего Чёрным Железным Лагерем. И вот сегодня он неожиданно получил плевок в лицо, так его ещё и вынуждали отказаться от своего плана!
Подобного удара гордость посланника не вынесла.
Верховного понтифика тоже это беспокоило:
— Прошу вас не принимать решения, исходя из личных обид. Война — это не шутка и, тем более, не способ выяснить, кто из нас лучше!
Посланник покраснел и яростно возразил:
— Никто не воспринимает войну как шутку, Ваше Святейшество! Если наш противник блефует, что это доказывает? Именно сейчас лучший момент для атаки!
— Что, если они не блефуют? — не преминул спросить господин Я.
— Да быть того не может, — с мрачным видом заявил посланник. — Их жалкий флот совершенно бесполезен. Вы боитесь рисковать...
— Что за нелепые оправдания! — возмутился господин Я.
— Следите за языком, — холодно отчитал его посланник. Он отвёл взгляд и вытащил из рукава свиток пергамента. — Я сюда не за советами пришел, господа. Полчаса назад я подписал высочайший указ от имени Святой Земли. Это копия. Прошу вас внимательно её прочитать.
От гнева лицо господина Я пошло красными пятнами. Не успел он возразить, как морское чудище, на борту которого они все находились, протяжно загудело. Похоже, посланник плевать хотел на их мнение и, никого не слушая, отдал приказ!