Поэтому он быстро отчитался перед Ли Фэном, а затем решил поехать в Цзянбэй.
Перед отъездом его навестил господин Фэнхань. Старик спешил — сразу отвёл Гу Юня в сторону, даже чаю не попил.
— Великий маршал, четвёртый принц в своем письме просил перед отъездом кое-что вам показать.
— Неужели господину Фэнханю удалось воспроизвести морское чудище Запада? — с улыбкой спросил Гу Юнь.
Чжан Фэнхань рассмеялся и загадочно промолчал. Раньше этот дряхлый старик всегда ходил с таким видом будто некому будет, случись что, организовать его похороны. Последние годы он целыми днями не покидал институт Линшу. Теперь же он был будто расцветшее сухое дерево. Лицо его порозовело, словно он встретил очаровательную старушку.
Гу Юню пришлось забраться в повозку старика. Он взял на себя роль скромного слуги, в чьи обязанности входит подавать чай, да разносить воду, на случай, если у Чжан Фэнханя в горле пересохнет — тот так живо болтал, что слюни летели во все стороны.
— Несмотря на почтенный возраст вы молоды душой. Есть чему позавидовать.
Чжан Фэнхань пробормотал «да что вы такое говорите» и принял чарку с чаем. Он широко улыбнулся, задрав седую бороду.
— Жизнь ничтожного старика наполняется смыслом, когда он полезен императорскому двору. Обычно людям неприятно смотреть на грязные двигатели и железную броню, но я с детства души в них не чаял. Мне не только было в радость с ними возиться, но мои труды принесли плоды и славу. Разве это не прекрасно?
Поразмыслив над его словами, Гу Юнь пришёл к выводу, что Чжан Фэнхань прав. К несчастью, сам он не мог похвастаться тем же. Нет ничего плохого в том, чтобы любить двигатели и броню, как и в том, чтобы, желая достичь высокого положения и звания, поступить на военную службу. Но стоило Гу Юню заикнуться, что ему нравится вести войны и убивать людей... С его стороны было бы крайне неразумно так говорить.
Но он сам выбрал этот путь.
Почему?
Гу Юнь долго не мог вспомнить причину. В детстве он возненавидел решение родителей увезти его на границу, поскольку его разлучили с приятелями по играм и вместо этого приходилось каждый день видеться со своим жутким отцом. Кроме того, там маленькому Гу Юню не удавалось ни наестся вдоволь, ни выспаться. Будучи ещё десятилетним мальчишкой, вместе со старыми отцовскими соратниками он отправился на поле боя. Молодой и горячий, он совершил ошибку в первом же бою... Не самую страшную, конечно, но её нельзя было назвать незначительной. Вскоре он привык к тяготам походной жизни в приграничных землях, но на его долю выпало и несколько лет разгульной юности. Когда от Цзялая Инхо ему удалось узнать правду о нападении на Чёрный Железный Лагерь, желание завоевывать новые земли окончательно прошло. С тех пор он просто исполнял свой долг. Не более.
Пока вся страна радостно праздновала великую победу на северной границе и предвкушала скорое возвращение Цзяннани, её главнокомандующий в компании старика ехал в расшатанной повозке и задавался вопросом, почему принял решение служить в армии. Он думал об этом сотни раз, но никак не мог понять. Вспоминая прожитые годы, он вдруг понял, что какие бы прекрасные возможности перед ним когда-то не открывались — карьерные вершины, роль бездельника-соблазнителя или легендарного героя верхом на коне с железными подковами, что взирает на мир свысока... Это давно осталось в прошлом.
Теперь вспоминались лишь моменты, когда ему хотелось сбросить с себя эту ношу.
Стоило ему погрузиться в свои мысли, как Чжан Фэнхань сообщил:
— Великий маршал, мы на месте.
Гу Юнь на время отвлекся от покрывшихся пылью воспоминаний и, желая порадовать старика, с любопытством спросил:
— Неужели вы до сих пор мне не поведали, что придумали в институте Линшу?
Закончив говорить, он неожиданно почувствовал странную дрожь под ногами. Как будто мимо пронеслось что-то тяжелое, а снаружи раздались громкие голоса.
Гу Юнь тотчас выскочил из повозки и поражённо замер.
Пред ним предстала огромная махина.
— Так это... паровая повозка? — изумился Гу Юнь.
Чертёж, который он холодной ночью разглядывал на почтовой станции, внезапно ожил. На повозках были нарисованы сотни скачущих лошадей. Грива лошади, украшавшей первый вагон повозки развевалась на ветру, отчего создавалось впечатление, что она встряхивает головой прежде, чем протяжно заржать. Позади располагались вместительные вагончики. Колеса у этой необычной повозки выглядели настолько затейливо, что глаза разбегались. Далёкий от механики человек вроде Гу Юня не мог точно сказать, какие детали тут действительно важны, а какие добавили для красоты.