Фан Цинь наконец потерял терпение и огрызнулся:
— Все счетные книги лежат тут. Если Янь-ван сомневается в честности подчиненного, то сам может их проверить!
Чан Гэн фальшиво улыбнулся.
— И правда. Раз у милостивых господ из министерства финансов сейчас не сходятся доходы и расходы, выходит, при планировании господин Фан помутился рассудком и совершил ошибку?
— Хватит! — воскликнул Ли Фэн
Фан Цинь поспешил принести извинения императору, Чан Гэн слегка поклонился, но упрямо стоял в сторонке. Оставшуюся часть императорской аудиенции он молчал. Если требовалось его участие, за него отвечали подчиненные. Больше он ни с кем не спорил. Глядя на него, Фан Цинь подозревал неладное.
У Янь-вана явно имелось наготове решение проблемы с ассигнациями Фэнхо. Почему вместо того, чтобы успокоить толпу, он спорил с ним прямо перед императором? Что он замышляет?
Императорская аудиенция закончилась на мрачной ноте. Янь-ван задержался и молча шел рядом с Ли Фэном. Хотя сломанная нога Ли Фэна зажила, полностью она так и не восстановилась. Стоило ему чуть ускорить шаг, как становилась заметна его хромота.
— Составь нам компанию, — сказал Ли Фэн. — Пойдем прогуляемся в саду.
Наследный принц как раз закончил свои уроки и играл в саду с третьим принцем. Увидев отца и молодого дядю, он подбежал их поприветствовать. Наследный принц повзрослел и больше напоминал подростка. Третьему принцу было всего пять лет, он слегка шепелявил из-за того, что у него менялись молочные зубы.
При встрече с наследным принцем Ли Фэн решил продемонстрировать отцовский авторитет. Сначала он отчитал мальчика буквально ни за что, затем с каменным выражением лица стал расспрашивать об учебе.
Поначалу наследный принц отвечал довольно бойко, но постепенно стушевался и стал посматривать на младшего брата. Проследив направление его взгляда, Ли Фэн не знал плакать ему или смеяться.
Беззубый третий принц был еще слишком мал, чтобы отец расспрашивал его об учебе. Сначала он молча, не в силах вымолвить ни слова, стоял в сторонке, а затем его увел подальше Янь-ван. Чан Гэн беспечно развалился на травке, сорвал травинку и сплел кузнечика. Разве доводилось детям, выросшим в Запретном городе, видеть подобные сельские забавы? Доверчивый принц вытаращил глаза, вытянул шею и наблюдал за Чан Гэном. Вскоре в левой руке малыш держал кузнечика, а в правой — сверчка. От счастья он широко улыбался и забыл, что раньше прикрывал языком дырку на месте переднего зуба.
— ... Так заигрался, что обо всем позабыл, — отчитал его Ли Фэн. — Где твое достоинство!
С бесстрастным видом он посмотрел на Чан Гэна и отослал прочь своих детей, нивкакую не желавших уходить. Ли Фэн заметил, как третий принц встал на цыпочки, чтобы передать травяного сверчка брату, а наследный принц сжал его маленькую пустую ладошку. Когда старший вёл младшего за ручку, они напоминали детей из самой обычной семьи.
Характером наследный принц пошел в деда и был уступчив.
Редко кому удавалось так растрогать Ли Фэна. Когда он повернулся к Чан Гэну, голос его заметно подобрел.
— Уже столько времени прошло. Ты не захотел обзавестись семьей? — спросил Ли Фэн.
Улыбка Чан Гэна сразу померкла.
Ли Фэн заметил, что тема по-прежнему ему неприятна, и вздохнул:
— Или старший брат может тебе помочь, выбрав ребенка из нашего рода, чтобы ты мог его усыновить. Чтобы в старости было кому о тебе позаботиться.
Чан Гэн замер и сжал пальцы, словно пытаясь отряхнуть оставшийся на них травяной сок. Он намеренно изменился в лице, когда смотрел вслед третьему принцу. Правда в итоге все равно не кивнул.
— Благодарю брата-императора за заботу, но это излишне, — сказал Чан Гэн.
— Это дитя всегда будет следовать за тобой. Даже если он особо ничего не достигнет, по крайней мере его ждет многообещающее будущее с титулом цзюньвана. Многие сами готовы отдать тебе на воспитание своего отпрыска, — сказал Ли Фэн. — Поэтому можешь не переживать, что отбираешь чужих детей.
Чан Гэн сложил руки в поклоне и вдруг признался:
— Ваше Величество, ваш подданный желал бы пойти по стопам Шан Яна [4]. Ему не хотелось, чтобы его действия отразились на потомках.