Фан Циню ничего не оставалось кроме как склонить голову и ответить «слушаюсь»... Его будто окатили холодной водой — он вдруг осознал, что все его хитрые и тщательно продуманные схемы рухнули в одночасье.
В еще недавно заброшенном здании Военного совета теперь всю ночь до рассвета кипела работа.
После возвращения первым делом Янь-ван обратился к своим подчиненным с речью:
— В последнее время на границе сложилась напряженная обстановка. Господа, прошу вас в первую очередь думать о делах государственных. Порой в жизни приходится сносить обиды, но и это временно. Рано или поздно нас ждет награда за пережитую несправедливость. Помяните мое слово. Что касается брата Ханьши, господам не стоит за него беспокоиться. Император велел ускорить расследование, не пройдет и пары дней, как все разрешится и ничего брату Ханьши грозить больше не будет.
Все молча смотрели на него.
— Хитрость с выпуском ассигнаций Фэнхо второй раз не сработает, — продолжил Чан Гэн. — Подумайте, как лучше использовать ресурсы императорского банка. Я не раз говорил, что желаю получить от этих людей три вещи. Их наличные деньги, их земельные наделы и их влияние. Первого нам уже удалось добиться. Во втором случае их позиции пошатнулись, но они еще сопротивляются. Но как только нам будет на что опереться, то третье... Всему свое время.
— Ваше Высочество, что насчет коррупции среди крупных и мелких поставщиков императорского двора? — спросил один из чиновников. — Или махинациях и тайных сговорах местных чиновников с купцами, которые участились по всей стране? Вы не планируете с этим разобраться?
— Сосредоточьтесь пока на войне, национальной экономике и благосостоянии народа. Но если злодеи будут вставлять палки в колеса, не обязательно с этим мириться. Господа, делайте все, что в ваших силах. Что касается других проблем... Если небеса рухнут на землю, то я подставлю плечо, чтобы их удержать. — Чан Гэн махнул рукавом: — Возвращайтесь к работе. Жду завтра ваших докладов.
После этого и Военный совет, и институт Линшу, и Управление Великим каналом, а также все богатые купцы и составлявшие половину придворных новые государственные чиновники вернулись к своим обязанностям, тем самым помогая Чан Гэну воплотить его план в жизнь.
Пять дней спустя расследование в отношении Цзян Чуна было окончено, и его восстановили в прежней должности. В Лянцзяне объявили мобилизацию армии под девизом: «Поход против иностранных захватчиков, чтобы вернуть родные земли». За последние пять дней произошло три перестрелки с войсками Запада, но им не удалось продвинуться ни на шаг.
Тем временем Гу Юнь отдал приказ о перегруппировке войск на всей территории Великой Лян. За день он передал молодым солдатам семь жетонов в форме стрелы [2], которые нужно было срочно зарегистрировать в Военном совете. Можно сказать, что гонцы с ветерком проехались туда-сюда.
К четвертой ночной страже Чан Гэн положил голову на стол и ненадолго прикрыл глаза. Сон его был довольно поверхностным, так как из-за Кости Нечистоты ему теперь и кошмары толком не снились. Он редко запоминал их, чаще они сливались во что-то неразборчивое. В целом спал он беспокойно и мог проснуться от того, что в соседней комнате кто-то перелистывал книгу.
Терзавшее его злое божество носило имя Уэргу. Часто по утру сердце переполняли ярость и беспокойство. Сегодня его разбудили шаги за дверью. Он задремал, положив руки под голову, но, когда поднялся и выпрямился на стуле, на душе было муторно и странно. Вместо привычной ярости он чувствовал растерянность и печаль, а рукава одежд промокли от слез.
Голос из-за двери доложил:
— Ваше Высочество, пришло письмо из Цзяннани.
Чан Гэн сделал глубокий вдох и тихо приказал:
— Принесите.
Письмо касалось амбициозного плана Гу Юня. Не называя истинной причины, он планировал увеличить численность войск на юго-западе страны. В письме подробно описывалось, где конкретно должен располагаться новый гарнизон, кто его возглавит, какие виды вооруженных сил там будут представлены и по каким маршрутам будет поставляться провиант и фураж. Чан Гэн быстро его проглядел, но так и не понял до конца новую стратегию, а также, что послужило причиной подобной перемены. Как обычно, он отложил письмо в сторону, чтобы потом его зарегистрировать.
Под первым посланием лежало второе, уже более личное.
Написано оно было на небольшом клочке бумаги, а сама строчка будто вырвана из середины: «давно не виделись, скучаю по тебе».
Обычно личные письма Гу Юня носили романтический или непристойный характер. Иногда это был легкий флирт, а иногда очевидные двусмысленные намеки. Он редко на полном серьезе писал что-то вроде «скучаю по тебе». Его слова привели Чан Гэна в чувство, а сонливость как рукой сняло. Письмо стрелой поразило его прямо в сердце, и он не оказал ни малейшего сопротивления.