— Пытаются услужить сразу обеим сторонам, — нахмурился Шэнь И. — Вот что за люди.
— Это нам на руку, — улыбнулся Гу Юнь. — Пока они не определились на чьей стороне, мне не о чем переживать. Это принесет нам пользу, вот увидишь.
Шэнь И покачал головой.
— Нельзя больше медлить. На юге линия фронта слишком растянулась. Цзылюцзиня едва хватает. Даже если мы запросим еще, неизбежно придет время, когда мы не сможем сражаться в полную силу. Боюсь, если ничего не изменится, придворные начнут высказывать недовольство.
Гу Юнь изменился в лице.
— Придворные считают, что мы не должны рваться в бой, — напомнил ему Шэнь И. — После наказания палками следует предложить в награду сладкие финики. Недавно министерство иностранных дел назначило новых послов. Если они действительно приедут, чтобы после удара палкой предлагать финики, я не возражаю, но боюсь, они доставят нам неприятности.
— Когда они сюда прибудут? — задумался Гу Юнь.
— Скоро уже должны выехать из столицы, — ответил Шэнь И. — Пройдет дней десять, не больше... Цзыси, что ты задумал?
Примечания:
1. 青梅竹马 - qīng méi zhú mǎ - зелёные сливы и бамбуковые лошадки (детские игры, также обр. о детской непосредственности и чистоте, о дружбе с детства; о влюбленных, которые дружили с детства)
2. 话本 хуабэнь (китайская городская народная повесть, возникшая из устного сказа)
Глава 123 «Рассвет»
____
Кто утверждал, что флот Великой Лян не способен сражаться в открытом море?
____
Хотя бои не прекращались уже долгое время, никто не хотел уступать. Не счесть было полномасштабных сражений и мелких стычек. Запад и Великая Лян примерно равны были по силе и опыту, поэтому никто не мог одержать верх.
Ночью шестнадцатого числа первого месяца флотилия морских драконов Великой Лян незаметно покинула гавань. Поскольку возникли проблемы со снабжением, командование приняло решение разделить войска и, не привлекая к себе внимание, отступить вниз по реке.
Не успели первые рассветные лучи показаться из-за горизонта, как в непроглядной тьме Шэнь И предупредил Гу Юня:
— Ты излишне самонадеян.
Гу Юнь проигнорировал его опасения и ни с того ни с сего попросил:
— Распорядись, чтобы утром мне приготовили миску лапши. Главное, чтобы не забыли добавить яйцо.
От усердной работы у Шэнь И ум за разум зашел и сначала он не понял его просьбу. Чуть погодя он вспомнил, какое завтра число, и пробормотал:
— Ты как всегда, совершенно беспечен...
Шепотом Шэнь И отдал распоряжения солдатам и вернулся к разговору, продолжив гнуть свою линию:
— Разве не ты утверждал, что лучше подождать, пока достроят пути? Как только у нас появится цзылюцзиневая железная дорога, наши шансы на победу резко возрастут. Если мы выступим сейчас и начнутся проблемы с поставками, то... Это слишком рискованно!
— Богатство и почет ждет тех, кто готов рискнуть, — невозмутимо заметил Гу Юнь. — С чего мне, мужчине в самом расцвете сил, осторожничать, как этому старому хрычу, главнокомандующему Запада?
Услышав, что его друг снова несет чушь, Шэнь И сердито прикрикнул:
— Гу Цзыси!
Гу Юнь вздохнул и посмотрел на север. Жаль, что он утратил способность видеть сквозь горы и реки.
— Цзипин, — тихо произнёс Гу Юнь. — Если бы в столице всё шло гладко, наш враг давно бы без боя отступил. Ты говоришь, что я сильно рискую, но неужели ты хочешь, чтобы война затянулась? Тогда имперский двор станет для нас опаснее Запада.
Шэнь И не знал, что сказать. Ведь как генерал он отвечал за один единственный военный округ. В его обязанности входило разумно расположить подвластные ему войска, а не руководить вооруженными силами во всей стране. Его не беспокоило, придется ли через пятьдесят лет воевать их потомкам.
— На этот раз мы любой ценой должны одержать победу, чтобы не дать сторонникам мира разинуть свои рты. Этим дипломатам только дай слово, так их потом не заткнешь. Скоро силы наши ослабнут, а ресурсы иссякнут. Даже если мы и получим передышку, ценой заключения мира, она продлится не дольше трех-пяти лет. Я прекрасно знаю столичную знать: они живут по принципу — закрылась рана — забыл о боли. Умрет последний представитель нашего с тобой поколения и потомки будут считать, что юг Великой Лян всегда находился под управлением двух государств.