— Господин Фан, вы предлагаете молча с этим мириться?
Фан Цинь осекся.
Он вдруг понял, что совершенно не знает, как общаться с этими людьми, особенно после того, как великий советник Фан снова стал заниматься политикой.
Если на то будет воля судьбы, то трудностей стоит ждать не из внешнего мира. В любой великой стране всегда существовали влиятельные семьи. Пусть знатных родов было не так много, но в каждом поколении находился человек, который становился для родных опорой. Не обязательно было обладать для этого исключительными талантами или иметь особые достижения по военной или государственной службе. Достаточно быть неглупым, самокритичным и понимать, как должно поступать, а что делать точно не стоит... Тогда будет сменяться поколение за поколением и никакие выскочки, вроде сторонников Янь-вана, даже самые талантливые, не сумеют их обойти.
Фан Цинь огляделся вокруг и холодно усмехнулся. Поскольку сказать ему было больше нечего, он ушел.
Великий советник Фан присел, опустив глаза, поднял руку и почесал бороду.
— Мой щенок совершенно некомпетентен. Какое посмешище, милостивые господа.
Рядом с ним почтенный старец, с трудом поднимающий веки, тихо произнес:
— Второй сын господина Фана крайне одарен, но слишком молод и горяч.
В возрасте Фан Циня его едва ли можно было назвать «молодым и горячим». Однако великий советник Фан многозначительно покачал головой:
— И то верно. Когда правил император У-ди, мой сын был еще ребенком. Поскольку он не застал лично те времена, ему не хватает опыта. Думаю, некоторые вещи лучше скрыть от молодежи, чтобы они не изводили себя переживаниями. Мои старые братья, усадившие на трон покойного императора, еще живы. Возвращайтесь домой и соберите своих детей и внуков. Возможно, нам все же удастся что-нибудь придумать... Но в одном мой непочтительный сын прав. Передайте Чжао-гогуну, чтобы он воздержался в дальнейшем от детских выходок. Если не можешь прикончить кого-то одним ударом, к чему впустую растрачивать силы? Он только выставит себя на посмешище.
Впрочем, Янь-ван не предоставил Чжао-гогуну благоприятной возможности.
На следующий день институт Линшу объявил, что железная дорога успешно прошла испытания и первая паровая повозка готова тронуться в путь. Они с уважением пригласили императора Лунаня увидеть всё своими глазами. Обрадованный Ли Фэн взял с собой наследного принца и немного прокатился на паровой повозке. Однако, когда он вернулся во дворец и восторг от поездки схлынул: пришло письмо от Яо Чжэня — он молил срочно достроить железную дорогу до Цзянбэя. Это поселило тревогу в душе императора.
Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, стало разбирательство, устроенное цензоратом.
Цензорат обвинил Чжао-гогуна в непорядочности: тот позволял членам своей семьи отбирать земли у простых крестьян, вынуждая продавать их за бесценок.
Ответственные за строительство железной дороги в лице Управления Великим каналом и института Линшу, а также многие другие чиновники поспешили подлить масла в огонь. Вскоре ситуация накалилась до предела. Собранные Янь-ваном за последние годы силы смогли обнажить лишь верхушку айсберга. Принцу удалось расчистить путь к карьерному продвижению, которое считалось невозможным со времен правления императора У-ди.
Все эти сообщения о незаконном захвате земель по всей стране явно появились не просто так. Зашла речь о том, что это давняя проблема в Великой Лян.
Пара зевак тут же потребовали провести тщательное расследование в отношении прав на землю по всей стране...
Разумеется, Ли Фэн отклонил это нелепое прошение. Если император и желал припугнуть знатные семьи и продемонстрировать им свою власть, лучше было избавляться от них по очереди. Не мог же он разом всех уничтожить.
Впрочем, этой глупой пташке, Чжао-гогуну, не удалось уйти от наказания. Не прошло и нескольких дней, как его взяли под стражу. Вскоре обвинения выдвинули и в адрес многих его родственников и учеников: пользуясь наличием влиятельного покровителя, они совсем распоясались. В день его ареста зеваки залезали на стены, чтобы поглядеть, как имущество Чжао-гогуна конфискуют, а самого его выводят под конвоем. Сказители из башни Ваннань за два дня сочинили об этом новую историю, которая пользовалась огромной популярностью.
Во время разбирательства на императорской аудиенции впервые в жизни наследный принц стал свидетелем столь масштабного дела, что было крайне познавательно. От удивления он вытаращил глаза и широко открыл рот. Его представления о мире больше не были прежними.