Заметив, что Шэнь И скрылся из виду, Цао Чунхуа наконец вздохнул с облегчением. Не успел он порадоваться временной победе, как Чан Гэн спросил его:
— Куда это ты уставился?
Цао Чунхуа промолчал.
Чем дальше, тем сильнее Чан Гэн убеждался в том, что дело нечисто. Он оставил Цао Чуньхуа позади. Поскольку Чан Гэн когда-то больше месяца прожил в лянцзянском гарнизоне, то точно знал расположение маршальского шатра и сразу быстрым шагом направился туда.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество!!! — в порыве отчаяния Цао Чунхуа схватил Чан Гэна за рукав и нервно сглотнул. — Ваше Высочество, вам лучше... Немного успокоиться.
Тем временем перепуганный Шэнь И влетел в шатёр и с таким видом бросился к Гу Юню, будто за ним следом гналось морское чудище с верховным понтификом во главе:
— Цзы... Цзы... Цзыси!
— Брат Цзипин, чего всполошился-то? — недоуменно спросил Хэ Жунхуэй.
Шэнь И не стал тратить на него время. Он подбежал к постели Гу Юня и, задыхаясь, выпалил:
— Его маленькое Высочество прибыли. Ты... ты... ты...
Присутствующие ещё не до конца отошли от потрясения, что Янь-ван стал их новым императором. Поэтому они не сразу поняли, кого Шэнь И подразумевал под «Его маленьким Высочеством». Хэ Жунхуэй и генерал Цай переглянулись. Гу Юнь прочитал по губам слова Шэнь И и удивленно спросил:
— Чан Гэн?..
Шэнь И кивнул с таким видом, будто горько оплакивал родителей.
Гу Юнь резко изменился в лице — если бы он не обессилел от усталости, то точно вскочил бы на ноги... Гу Юнь почувствовал, как язык заплетается, словно у неверного мужа, застуканного женой в публичном доме в объятиях любовницы:
— Под кроватью есть, где спрятаться? Старина Хэ, не мешайся, отойди, кхе-кхе...
Незажившая рана на горле дала о себе знать: Гу Юнь зашёлся в приступе кашля. Не успел он перевести дыхание, как лёгкий порыв ветра коснулся бледной руки этого полуслепого и глухого человека. При помощи нового монокля Гу Юнь слабо различил маячивший в проходе высокий силуэт.
Гу Юнь замер.
Всё кончено.
В шатре надолго установилась мёртвая тишина. Если Гу Юнь перепугался, то остальных поразило, что новый император, о котором они буквально только что прочитали в письме, заявился сюда.
Шэнь И нарушил тишину:
— ...Не вини меня за медлительность.
Хэ Жунхуэй уже встречался с Янь-ваном, когда тот сопровождал конвой с довольствием для армии на северо-западе, поэтому первым пришел в себя и произнес:
— Ваше Величество?
Это помогло остальным выйти из ступора и уважительно поприветствовать государя. Чан Гэн не сводил с Гу Юня глаз. Он рассеянно махнул рукой и явно с большим трудом сохранял невозмутимый вид.
— Когда мы последний раз встречались с вами, господа, то обращались друг к другу как братья. Незачем церемониться.
Шэнь И озадачило его поведение. Он заметил, как Чан Гэн подошел ближе, вежливо ему кивнул, а затем прошел мимо — прямо к кровати, где лежал Гу Юнь. Все это время он не сводил с него глаз, пока они не заслезились, словно в них воткнули иглы.
Тело Гу Юня сковывал стальной корсет, а бинты под одеждой были пропитаны кровью. Если, где и видна была нежная кожа, то разве что на ключицах и запястьях. В губах его не было ни кровинки. Специальный монокль состоял из нескольких толстых линз и закрывал половину лица. Второй его глаз был расфокусирован, словно по-прежнему мог видеть что-то неведомое.
У всех на виду Чан Гэн неспешно присел у постели Гу Юня, поправил покрывало, мельком взглянул на открытое письмо, а затем приказал командующему северным гарнизоном, который вошел за ним следом:
— Возьмите Жетон Чёрного Тигра и объявите всем батальонам морских драконов, тяжёлой и лёгкой брони, Орлам и кавалеристам, вне зависимости от занимаемого звания, что пока мы [1] здесь, господа, вы будете неуязвимы и не будете знать поражений в бою.
Поначалу повисла тишина, а затем кто-то трижды воскликнул «Да здравствует император!» и все остальные подхватили.
Этот лозунг скоро разнесся за пределы маршальского шатра, точно на крыльях, и вскоре его скандировал весь лагерь. Впервые за сотни лет две части Жетона Чёрного Тигра появились в одном месте, точно к развевающемся на ветру воинскому знамени добавили волшебную иглу, повелевающую морем, и теперь войскам Великой Лян не страшен был артиллерийский огонь. Так несмотря на то, что официальная коронация ещё не состоялась, нового императора признали командующие всех четырёх границ страны.