Гу Юнь спросил:
— Тебе практически полностью удалось избавиться от Кости Нечистоты, не так ли? Барышня Чэнь хорошо о тебе позаботилась, не бойся, что в бою ты потеряешь разум. Враг угодит прямиком в ловушку. Как только это произойдёт, наши многочисленные морские каракатицы атакуют их флагманское судно. У него есть всего один недостаток — в случае опасности оно не способно быстро маневрировать. Загнанный в угол верховный понтифик решит...
Его перебил жуткий рев, способный сокрушать горы. Хотя Гу Юнь плохо слышал, он почувствовал, как затряслась кровать. На губах его заиграла улыбка. Он подождал, пока тряска утихнет и продолжил:
— Для того, чтобы пойти на прорыв, ему придется задействовать всю тяжёлую артиллерию, спрятанную под панцирем флагманского судна. На борту их главного корабля хранятся огромные запасы боеприпасов и цзылюцзиня. Однако почему-то они редко используют их в полную силу. Мы давно гадаем о настоящей причине. Есть разные версии. Во-первых, почему-то им нельзя тратить сразу все запасы, а во-вторых, как только флагманское судно вступит в бой, оно будет уже неспособно защищать сопровождающих его морских драконов...
Приземлившийся Чёрный Орёл принёс третье боевое донесение:
— Великий маршал, вы были правы, у флагманского судна Запада действительно имелось уязвимое место. Генерал Шэнь воспользовался царившей вокруг неразберихой, чтобы его окружить. Стоило ему это сделать, как построение западных судов оказалось нарушено и половина из них потонули! Чёрные Орлы готовы преследовать...
Не успел он закончить доклад, как в небе раздался оглушительный свист. Это десятки тысяч Черных Орлов, известных воздушных убийц, расправили свои крылья проносясь навстречу ветру.
Гу Юнь повернулся к Чан Гэну:
— Ваше Величество, не желаете взглянуть на то, как... наша армия вернёт Цзяннань?
Гу Юнь тщательно всё просчитал и из раненого и прикованного к постели человека, вдруг превратился в того, кто сумел подавить вооружённый мятеж Вэй-вана, расправиться с разбойниками на юго-западе, установить мир на северо-западе, а также вернуть Цзяннань.
Чан Гэн с крайне серьезным выражением лица ответил ему:
— Слова моего главнокомандующего имеют большой вес. Он не знает поражений.
В лянцзанском гарнизоне имелся хорошо защищенный красноглавый змей. Чан Гэн помог Гу Юню подняться на борт. Красноглавый змей, стоявший рядом с маршальским шатром, медленно взмыл в воздух. Сверху в подзорную трубу можно было рассмотреть и бушующие лазурные волны, и железные корабли, и море дыма и огня...
Запад отчаянно сопротивлялся больше двух часов, но в итоге уступил. Их дырявое флагманское судно в панике отступило в дунъинское море, уводя за собой побитые в сражении корабли.
Флот Великой Лян опроверг слухи о том, что не способен сражаться в открытом море, и резво бросился за ними в погоню, пытаясь не дать им уйти. Они всю ночь гнались за противником и отважно вышли в акваторию дунъинских островов.
Губы их командира, Гу Юня, изогнулись в улыбке.
Дунъин станет для их врага последним пристанищем.
Отступая, флот Запад четыре раза посылал в Дунъин просьбу о помощи, но никто так и не отозвался. Флот Великой Лян без устали гнал их до самого дунъинского моря, где Запад с удивлением обнаружил, что путь им преградил дунъинский военный флот... Это были те самые корабли, что они пригнали сюда из Святой Земли и подарили дунъинским вокоу!
Два флота быстро сближались, Запад столь отчаянно размахивал флагом, что тот едва не свалился в море. Их «друзья» не реагировали, в ответ раздалось лишь протяжное гудение горна...
Дула пушек дунъинцев теперь обратились против союзника, которого они еще недавно рьяно поддерживали.
Бум!
Когда пыль улеглась, кроваво-красный закат ознаменовал конец смутных времен.
Глядя на то, как вдалеке над морем взорвались фейерверки, Гу Юнь нежно улыбнулся. Ему пришлось пережить немало испытаний, чтобы одержать победу. К тому времени ноги его не держали. Он настолько вымотался, что готов был заснуть, стоило голове коснуться подушки. Внезапно Чан Гэн протянул руку, приподнял его за подбородок и спросил:
— В письме ты упоминал, что у тебя есть одно маленькое эгоистичное желание, о котором лучше рассказать лично, чем доверять его бумаге. Что за желание?
Гу Юнь рассмеялся.
— Так что это было? — продолжил настаивать Чан Гэн.
Гу Юнь прижал губы к его уху и прошептал:
— Отдать тебе... всю мою жизнь без остатка.