Она была ‘невестой Его Высочества’ и поэтому пользовалась всевозможным авторитетом.
Слухи, слухи, слухи. Алекто тошнило от постоянно слышимых сплетен.
Он слышал, что она появилась на балу дебютанток леди Морган в том же платье, что и у владелицы вечера, потому что та проигнорировала её. Более того, когда парень услышал, что она нашла себе партнёра, он был ошеломлён.
Алекто знал, что это был один из трюков, которые она использовала, чтобы привлечь его внимание. Это потому, что Эрис беззастенчиво говорила об этом лично на встрече после бала дебютанток.
— Какое это имеет отношение ко мне?
Он не хотел делать эту девушку счастливой злясь и ревнуя. Наследный принц намеренно притворился, что не знает большего. Парень думал, что даже лицо, скрывающее разочарование, было отвратительным.
Прежде всего, чего он не мог вынести, так это того факта, что Эрис тайно преследовала его самого, Хелена страдала в одиночестве, никому не сказав, потому что она была мягкой и доброй по натуре, и принц заметил это только после того, как случайно увидел следы ногтей, оставленные на её теле.
Оставив Хелену позади, он повысил голос, как только Эрис вошла во дворец. Сначала Миджериан притворилась невинной, но позже пошла туда и стала нервничать, не рассердился ли принц.
— Она скромная особа, которая убирает дворец, Ваше Высочество! Как вы можете так поступать со мной?
— Как ты смеешь называть этого ребёнка скромным? Что ты себе позволяешь!
— Вы ставите меня на один уровень с этим?
— Что ты имеешь в виду? Это даже несправедливо.
(Прим.: он говорит, что Эрис даже не стоит того, чтобы её ставили на то же место, что и Хелену).
Когда на лице девушки появился намёк на надежду, на нём промелькнул гнев. Она была так молода, но была злой, как и её отец, и не было такого понятия, как привязанность.
— Такие люди, как ты, не могут угнаться за Хеленой.
Наконец-то её перекошенное маленькое личико освежилось. Он всегда хотел видеть это выражение лица. Тёмное, уродливое голое лицо с убранной невинно улыбающейся маской.
Чем больше Эрис старалась, тем больше Алекто заботился о Хелене. Девушка всегда помогала ему чувствовать себя комфортно.
Семья, друзья, любовники… Хелена была существом, которое восполняло всё, чего ему не хватало. Не было ничего большего, чего он мог бы пожелать с девушкой… он так и думал.
Ранним летним днём, когда светило хорошее солнце, он подумал, что было бы неплохо посидеть в саду за домом и насладиться прохладительными напитками с Хеленой. У него была помощница, и он хотел позвать еë.
Главный слуга посетил его и поговорил с ним, сказав, что он должен пойти к императрице.
Его тело напряглось. Прошло много времени с тех пор, как мать звала его в последний раз.
Он вытер пот с рук и вошёл в комнату.
Однако, несмотря на то, что парень был в комнате, она не удостоила его ни единым взглядом. Просто леди Миджериан покинула дворец. И тогда императрица велела ему пойти в сад за домом, чтобы проводить девушку.
Поскольку он не может ненавидеть свою мать, печаль и гнев бесконечно сосредоточены на ‘объектах, которые ты можешь ненавидеть’.
Алекто мог видеть Эрис, свернувшуюся калачиком в дальнем углу. Несмотря на то, что она старалась не издавать ни звука, потому что была ребёнком змеи, девушка быстро подняла своё тело и посмотрела в ту сторону. Лицо ребёнка, который узнал её, постепенно просветлело.
Слëзы были удалены, но красный нос и глаза не были скрыты. Однако Алекто притворялся, что они не обязательно настоящие. Потому что это не имело к нему никакого отношения.
— Вы здесь, чтобы проводить меня?
— Поторопись и убирайся из дворца.
— Я увижу вас снова, как только смогу. Когда-нибудь Ваше Высочество привяжется ко мне.
Когда он услышал это, он непреднамеренно выплюнул свою искренность. Какая-то правда была холоднее и острее любого другого оскорбления. Вот что Алекто сказал в тот день.
— Лучше бы ты вообще не появлялась на этот свет.
Зрачки девушки расширились. Как будто она услышала что-то, чего не должна была слышать. Эрис растерянно моргнула. Алекто знал, что совершил ошибку, но не знал, как извиниться. Нет, он не хотел извиняться. Наконец, из глаз девушки снова потекли слëзы.
— Мне очень жаль. Мне очень жаль. А теперь мне пора идти…
Она поспешно покинула это место.
Алекто молча вернулся к императрице и сообщил о прогрессе. И впервые солгал, когда спросили, плакала ли Эрис. Почему-то он чувствовал, что должен.