Эрис, которая успокоила конкурентку, сказав, что уезжает в другую страну, обманула её, говоря, что она хочет извиниться за свои проступки перед отъездом. Она подарила Хелене отравленную чашку, и ей подали чай, и она выпила его вместе с Эрис.
Черновласая, которая побудила девушку взять отравленную чашку, отчаянно рассмеялась, когда та выпила яд и потеряла сознание.
Как было бы здорово, если бы дальний конец можно было сдвинуть немного вперёд. Я тихо вздохнула и обратилась к императрице.
— Если вам больше нечего сказать, то, пожалуй, покину вас.
— Позови мадам и сама выбери одежду для Хелены.
— …Хорошо.
Сколько бы Эрис ни говорила, что сдалась, императрица также была жестока, заставляя её выбирать одежду для своей ‘соперницы’. Ну, если Хелена выберёт детское платье, то попадёт в беду, так что в итоге я согласилась.
Если бы увидела свой гороскоп, моя удача сегодня была бы двенадцатого числа. На обратном пути я встретилась глазами с наследным принцем. Кричать и раздражаться было утомительно, поэтому старалась не обращать на него внимания.
Алекто взял меня за запястье и развернул.
— Ты полна решимости игнорировать людей сейчас, не так ли?
— …Наверное, я устала, и моё зрение сузилось, простите мою грубость.
Слегка склонив голову, я увидела панику наследного принца. Он остановился на мгновение, чтобы посмотреть, есть ли к чему придраться. В любом случае, я весь день не ела как следует и устала учить Хелену. Какой бы юной ни была Эрис, её нервы были расшатаны, и она не была особенно здорова.
Через мгновение у меня закружилась голова, я пошатнулась, и моё тело вышло из равновесия. Могу лишь видеть, как Алекто тянется ко мне, но кто-то быстрее схватил меня сзади.
— У тебя всё нормально?
«Ах, снова этот голос. Почему ты продолжаешь появляться?»
Я сердито смахнула руку Джейсона со своего плеча. Алекто нахмурил брови и посмотрел на нас двоих.
— Что это за трюк?
— Не делай этого и обопрись на меня, леди Миджериан.
Алекто и Джейсон заговорили одновременно. Мы посмотрели друг другу в лица, как будто были удивлены противоречием, но, честно говоря, я была просто раздражена на них обоих.
Даже если эти двое обнажат мечи и сразятся на дуэли прямо сейчас из-за разницы во мнениях, это не моё дело, поэтому хотелось, чтобы они меня отпустили.
— Энакин, иди сюда.
Через некоторое время парень появился из-за тёмного угла, как бы поднимаясь из тени.
Если подумать, Энакин уже видел их обоих раньше. Он, должно быть, заметил Алекто на церемонии инаугурации и Джейсона в районе Рандола, но первый смотрел на шатена так, словно боялся незнакомцев. Он был почти как зверь, вторгшийся на его территорию. Ну что же, я иду домой.
— Вы звали?
— Обними меня, Энакин. Ваше Высочество, вы не хотите меня видеть, поэтому я вернусь первой.
Наследный принц попытался что-то сказать, но мне не хотелось это слушать, поэтому обогнала его. Изначально победить первым — это вечная истина.
Энакин, как обычно, нежно обнял меня и повернулся, молча кивая двум мужчинам, выглядевшим как-то недовольно. Опираясь на грудь парня, когда мы покидали Императорский дворец, в него вливались взгляды слуг. Изменения происходят очень быстро и естественно. Сначала они выражали недоумение, но через некоторое время на их лицах появилась явная враждебность.
Даже если вы думаете, что она недостаточно хороша, чтобы быть с наследным принцем, похоже, вам не нравится, что Эрис находится в присутствии другого мужчины. Я правда не знаю, за каким ритмом угнаться, но от брака с кронпринцем решила отказаться.
— Если ты думаешь, что возненавидишь меня, скажи, как только почувствуешь это. Постарайся хотя бы понять.
Быть ненавидимым — не очень приятное чувство. Тем не менее, хотелось покрасоваться перед Энакином. Я не хотела показывать ему слабую сторону.
Он просто пошёл вперед, не глядя мне в лицо. Парень тихо ответил, когда вдали показалась повозка.
— Вы забыли? Я уже поклялся вам в верности и повиновении. Я сказал, что не поддамся никаким искушениям и трудностям.
Он посадил меня на сиденье кареты и опустился на колени. Так же, как когда впервые принял рыцарскую присягу. На его шее сияло пурпурное ожерелье.
— Если хотите, я сейчас добавлю ещё одну клятву. Даже если придёт день, когда я возненавижу вас… То не брошу.
У меня никогда не было ничего ‘моего’. То же самое было с вещами и людьми. Не было ничего, что я могла бы сделать с легкостью. Потому что у меня ничего не было на руках, поэтому приходилось копить и копить.