Том продолжал бежать, пронесся мимо Атенеума, направляясь к парку Пиккадилли и представляя зеленые лужайки. Он выскочил на мостовую между двумя машинами, сшиб женщину и споткнулся о трамвайные пути. Его оглушил звуковой сигнал, раздалось шипение гидравлических тормозов, и приближающийся трамвай вынужден был остановиться.
Два человека, изображавшие гигантских кенгуру, отпрыгнули с его дороги, причем один закричал:
— Поосторожнее, приятель!
Том помчался дальше, до спасительных лужаек осталось всего метров пятьдесят. Вильнув в сторону, чтобы не наткнуться на скамейку, он потерял равновесие, упал, больно ударившись плечом о мостовую, потом перекатился на локти и колени.
Люди на ходулях остановились и уставились на него. Гигантские фигуры кивали и кланялись Тому, который, с трудом поднявшись, увидел, что к колену прилипла свежая жвачка. Вдали продолжали стучать барабаны «Самбы». Он начал сдирать с себя брюки, из его горла вырывался хриплый крик. Том освободил одну ногу, когда появился первый полицейский в форме с яркими неоновыми нашивками. Приняв Тома в медвежьи объятия, он принялся уговаривать:
— Успокойтесь, сэр, успокойтесь, сэр, — будто повторял религиозную мантру. Его напарник тем временем вызвал полицейскую машину.
Выйдя из Атенеума, Слай решил, что в одинокой фигуре, которую он заметил через дорогу, было что-то знакомое. Худоба и потрепанная одежда, характерная для большинства продавцов «Биг исью», сгорбленная спина и манера робко переминаться с ноги на ногу. Когда он приблизился и человек обернулся, Слай узнал его: один из нищих, с которых он собирал дань на вокзале Пиккадилли.
Основной жизненный принцип Слая был прост: ты продвигаешься, попирая других. Он научился этому еще в юные годы. Издевательства над ним из-за его жестких рыжих волос и выпирающих зубов закончились только тогда, когда Слай выбрал мальчишку послабее из числа своих мучителей и воткнул карандаш ему в руку.
Этот поступок не помог ему приобрести друзей, всего лишь уважение, которое в школе испытывают к хулиганам. Это продемонстрировало ему власть внезапного и грубого насилия, и именно поэтому Слай по сей день таскал с собой нож.
Теперь, когда он подошел к человеку, с милостыни которого когда-то взимал налог, мысль, чтобы пройти мимо, даже не пришла ему в голову. Он должен был показать свое превосходство, сделать что-то, чтобы унизить этого человека.
Нищий повернулся и, заметив, что к нему приближается кто-то в дорогой модной одежде, начал канючить:
— Помогите бездомному, сэр, купите экземпляр «Биг исью».
Слай остановился и с ехидной усмешкой спросил:
— Никак продвинулся по социальной лестнице, а?
Его голос заставил нищего замереть, а когда он узнал Слая, то сгорбился еще больше, приняв позу жертвы. Точно зная, что этим встреча не закончится, он нервно сказал:
— Слай.
— Мне нужны сигареты, ну-ка давай сюда мелочь, приятель. — Слай протянул ладонь, а зубами сжал кусок жвачки по рту. Вкус был резким и лимонным, как и вся та жвачка, которую он украл на предыдущей неделе из гаража в Дидсбери. Хотя вкус был новым, он быстро надоел ему, и Слай спихнул большую часть продавцу лотка на рынке Арндейл. — Давай меняться. — Он выплюнул жвачку на полуистлевшие брюки нищего.
Нищий опустил голову и жалобно произнес:
— Ты не контролируешь здесь места. Оставь меня в покое.
Слай приблизил свое лицо к лицу нищего:
— Хочешь, чтобы я тебя порезал?
Человек отступил. Он все еще избегал смотреть Слаю в глаза, но было видно, что он потерпел поражение.
— Нет.
— Тогда гони деньги.
Нищий неохотно полез во внутренний карман и достал три монеты по фунту.
— И это все, мать твою?
— Я продал всего три экземпляра. Больше у меня ничего нет.
Слай сморщил нос от отвращения:
— Три экземпляра? Когда вокруг такие толпы? Я знаю, что ты врешь, но мне противно рыться в твоем вонючем пальто. Еще вшей от тебя нахватаюсь.
Он взял монеты с ладони нищего, затем вытащил толстую пачку двадцатифунтовых купюр из кармана. Нищий глядел на эти деньги без всякого выражения. Слегка раздраженный отсутствием реакции на такое богатство, Слай сказал:
— Куплю курево, когда заберу свой новый костюм.