Злата стояла неподвижно, боясь даже шагнуть куда-то. Ей было страшно находиться здесь с этим мужчиной.
— Я хотела как лучше! В 2105 начнётся ядерная война, я не могла обрести её на такую гибель.
— Какая ты благородная. Это её судьба и она умрёт так, как должна! Как умер Адам, как умер Ульрих или Патрик. Как умирают все. Ты влезаешь в их жизни, пытаешься что-то исправить, но не знаешь, что судьба-то уже давно известна. У каждого есть своя дорожка, — рассказал таинственный путешественник.
— Но почему же мы умеем перемещаться во времени, раз есть риск того, что судьбу попробуют изменить? Почему существуют такие, как мы?
— Мы — уроды, Злата. Рождённые необычными люди в таком обычном мире. Ты же понимаешь сейчас, что из-за тебя в мире появились способности? Наверное, всё же осознаёшь.
— И ты мне мстишь за это? За то, что ты получил способность? — спросила Злата и наконец шагнула вперёд, приближаясь к мужчине.
— Нет, милая. Ты не виновата в том, кем я есть. Я получил способность не из-за тебя. Я нечто большее, чем все необычные люди. Я являюсь воплощением всех способностей. Только вот одна маленькая проблема, из-за которой мне сложно жить — ты, найдя кулон в гробнице Микерина, где я его запрятал, отобрала у меня пять редких даров.
Злата напряглась, сжав кулаки и начиная мысленно искать пути отступления.
— И какие же?
— Бессмертие, знание всего, видение судьбы, управление реальностью и управление сознанием, — рассказал мужчина, усмехнувшись.
Он раскрывает части своего плана, но знает, что многое скроет от Златы. Она не должна знать больше нужного.
— И что ты хочешь сделать?
— Вернуть их себе. Не сейчас, после. Ты жива лишь потому что нужна мне. Иначе бы я тебя давно убил за твои выходки с судьбой. Развлекись, пока можешь. Дыши, пока я не перекрыл тебе кислород. Смейся, пока я даю тебе это делать.
Сердце Златы пропустило болезненный удар и всё внутри неё сжалось в один комок страха. Слова путешественника сильно напугали её, ведь он говорил всё на полном серьёзе.
— А вот насчёт Эдит, — продолжил мужчина. — Не лезь к ней с изменением судьбы, я не дам всё равно этого сделать. Да, её ждёт война, как и ждала бы тебя. Конечно, ядерная намного страшнее Второй мировой, но так получилось.
— Что с ней случится? — спросила девушка дрожащим голосом.
— Она умрёт, естественно. Не сразу, не от взрыва атомной бомбы, а в 2106 году в бункере от лучевой болезни. В их здании была брешь и туда попала радиация, которая и стала причиной её гибели. Я видел лично этот ужас, но это всё судьба. Ей даже не помог телекинез.
Злата слушала всё, пытаясь сдержаться, чтобы прямо сейчас не переместиться спасать Эдит. Такая судьба девушке не нравилась, она была слишком жестокой и несправедливой. Хотя, что сейчас в мире справедливого? Правильно, ничего. Таинственный путешественник усмехнулся и исчез из виду, оставив Злату наедине. Она обернулась к водопаду и расплакалась, понимая, что не сможет вернуть Эдит, не сможет сделать Нехо счастливым. Он вечно будет страдать от того, что случилось.
Она оказалась в своём доме в Остине и упала на колени, пугая этим Нехо, который вскочил на ноги, подбегая к девушке.
— Что случилось? — обеспокоено спросил он.
— Я... Не смогла спасти Ди. Она останется жить в 2100 году, она увидит войну, она умрёт от радиации! — сказала Злата, задыхаясь от слёз и Нехо крепко её обнял.
— Что такое радиация?
— Я сама до этого не знала. Это очень страшная вещь. Радиация — это тепловое излучение, оно убивает всё на своём пути. Эдит умрёт от страшной лучевой болезни, но путешественник не дал мне этого исправить, не дал её спасти и сказал, чтобы я не лезла. Нехо, я ничтожество!
Парень обнимал Злату, понимая, что сам находится на грани нервного срыва. Слушать о том, как умрёт его любимая девушка — невыносимо больно, а тем более мириться с этим.
Злате понадобилось добрых тридцать минут, чтобы прийти в себя и наконец успокоиться. Она сидела на диване, поджав под себя колени, а Нехо принёс ей кружку с водой. Девушка залпом её выпила и прикрыла глаза.
— Он не сказал, где находится наш сын? — поинтересовался Нехо.
— Нет, он молчал про него. Если бы я могла найти твоего сына... Но я даже предположительно не знаю в каком он времени. Извини меня.