Это настоящая жизнь. После падения должен быть взлёт. Предательство не означает конец света, не все люди подонки и не каждый хочет использовать чужую доброту. И Холджер оказался хорошим. Тем, кого так не хватало бедной Деборе, потерявшей буквально всё в свои молодые годы. Она обрела счастье, когда смысл жизни давно потерял яркие краски.
И Дебора поняла это, когда очнулась от долгой власти Джорджа, сидя в ванной комнате, прижатая к холодному углу спиной. Совершенно одинокая в небольшой комнате и от внезапно появившиеся мысли, что всё вернулось на круги своя, по телу девушки пробежал неприятный холодок. Дебора прекрасно помнила, что сделала с Джорджем и что он сделал с ней. Только вот не помнила, что делала при этом сама.
Год. Год под властью Джорджа Бадвела. Ей теперь двадцать два года, а чувствует она себя на все тридцать. Вымотанная жизнью. Дебора медленно встала на ноги, ощущая дикую слабость в теле. Оно будто бы было обессиленно, будто бы из неё выкачали всю энергию, не оставив даже на то, чтобы элементарно медленно двигаться. Она подошла к раковине, смотря на своё отражение в зеркале с некой ненавистью.
— Ты упустила целый год жизни и не смогла остановить его раньше, — прошептала девушка, сжимая руками края белоснежной раковины и ощущая, как к горлу подкатывает комок отчаяния и боли.
Она вот-вот расплачется. Вот-вот хлынут слёзы, которые являются показателем слабости, но никак не силы, которая должна быть в девушке. Ей захотелось закричать.
Вроде, всё позади. Джордж находится так далеко, что у него не будет шанса оказаться здесь, в двадцать первом веке. Но ей больно от осознания, что она могла сделать это и раньше. А дошла до того, что стоит в ванной комнате, дрожа от ненависти к самой себе и желая начать биться головой об зеркало. Но если бы всё решалось обычной истерикой...
Дебора засунула руки в карманы объёмной толстовки, которую любила носить последнее время и выудила оттуда то, что пугало её больше всего на данный момент. Эта вещь ввела её в состояние шока даже сильнее, чем издевательства Джорджа, его насилие, как физическое, так и моральное, чем его приказы. Дебора смотрела на тест на беременность с двумя красными полосками. Сейчас можно сказать, что её мечта сбылась, она скоро станет матерью, но что-то внутри громко кричало, что это не то, чего она так хотела. Что всё не так, как было в её голове.
Дебора до боли прикусила губу и сжала тест. На ладонь капнула горячая слеза и девушка развернулась, чтобы наконец выйти из ванной комнаты. Это был их дом. Её и Холджера. Она приобрела его ещё слишком давно для того, чтобы когда-то сбежать. Сбежать от себя, друзей и воспоминаний. Получилось лишь от второго. Теперь у неё нет друзей. Кому она нужна? Дастину, который пропал, как год? Эдит, которая далеко в будущем и не помнит её? Патрику, который погиб из-за того, что слишком сильно захотел стать героем? Нет, никому. Только она сама и Холджер. Только его тепло согревает.
Он принял её. Принял ребёнка, хотя Дебора не знает чей он — Джорджа или самого Холджера. Это останется тайной для каждого, а может так и будет лучше. Не будет разочарований. Отцом всё равно останется Холджер, которому не плевать на Дебору.
Стук в дверь ванной комнаты выбил из раздумий Дебору и она крикнула, что можно войти. Это был Холджер, она знала. Мужчина медленно подошёл к ней, приобнимая за плечи, а после нежно целуя в шею. Дебора почувствовала горячее дыхание мужчины, которое буквально обжигало нежную кожу и невольно отстранилась. Ей не привыкнуть к чужим прикосновениям так скоро. Джордж сделал её другой, теперь даже поцелуи Холджера не такие, какими должны быть. Они будто приносят боль воспоминаний, будто колят иголками, протыкая тонкую кожу.
Насилие пугает. Оно меняет сознание человека. Воспоминания о грубостях вызывают дрожь по телу, а ладошки начинают потеть. Холджер не хочет ей зла, а Джордж хотел. Так почему она до сих пор настолько сильно боится?
Его грубые прикосновения, зажатый крепко ладонью рот, слёзы, что невольно выступали из глаз. Он грубо снимал с неё одежду, рвал на части с треском и отбрасывал в сторону. Хищный взгляд монстра, лишь животный инстинкт, ни капли человечности. Ему не хватало только рыка и клыков, чтобы впиться в шею напуганной Деборы, как вампир. Она не могла сопротивляться. Он управлял ею, он был куда сильнее. Поэтому всё случилось тогда, поэтому ей страшно. А самому Джорджу это безумно нравилось, он даже хотел пригласить Мэлани. Мерзость.
Дебора опускает голову, а после разворачивается к Холджеру. Он с беспокойством смотрит на неё своими голубыми глазами и прикасается к руке. Она тяжело вздыхает и падает в объятия мужчины, чуть не начиная плакать.