Глава 28. «Аниела»
21 июня 2100 года.
Варшава, Польша
Он душил её подушкой, хотел, чтобы худое тело наконец перестало биться в конвульсиях и её руки ослабли, переставая царапать кожу. Джордж грубо толкнул в сторону стены Мэлани, она тоже страдала от этого ублюдка. Он грозился и её прихлопнуть. Наверное, только в тот момент Дебора задумалась о смысле жизни на самом деле. И очнулась. Не без помощи Мэлани, конечно и её чудесной способности в виде блокировки остальных сил. Она спасла Дебору от смерти, рискнув своей жизнью. Все рискуют ради неё, все хотят спасти бедную, измученную Дебору. Но не у каждого это получилось.
Дебора кричала. Молила всё закончить, почему-то вспоминала Адама и мать. Схватки начались раньше запланированного. Срок был ещё не достаточно большим и это вводило в состояние паники и беспокойства за здоровье дочери. Поэтому, спустя очередную болезненную схватку Дебора приняла окончательное решение отправиться в 2100 год. Такое глупое, опасное, безрассудное решение, но жизнь их ребёнка была важнее какого-то века ненормальных людей. Им нужны были технологии, чтобы всё прошло хорошо.
Поэтому Дебора обессиленно закрыла глаза, погружаясь во тьму вместе с Холджером. Лёгкости не было, ведь прямо во время её перемещения тело пронзила адская боль. Её рёбра будто ломались изнутри, позвоночник вот-вот должен был треснуть от напряжения, но это всё были иллюзии. Холд паниковал. Он держал её за руку, когда они оказались в светлом помещении польской больницы будущего. Дебора неистовой закричала и уже собралась падать, но мужчина подхватил её за талию, ставя на ноги.
Ей было сложно. Роды — это всегда страшно, это буквально испытание для женского тела. А Дебора прочувствовала каждую секунду этих невыносимых схваток, пока перед ними не оказались медсёстры. У них даже не спросили фамилию, молча потащили в родовую палату, но Дебора знала, что эта доброта временная, до того момента, как они все поймут, что ни у неё, ни у Холджера нет распознавательных чипов.
— У неё может открыться кровотечение! — слышала отрывками Дебора и закрывала постоянно глаза от слабости.
Всё вокруг плыло, картинки были будто в расфокусе, а голова кружилась, как после долгой поездки на карусели. Ей хотелось пить. Ей было жарко и душно, в лёгких не хватало воздуха и она хватала его остатки ртом, будто рыба, которую внезапно вытащили из воды.
Холджер остался в коридоре, он не мог смотреть на это, ему бы не хватило мужественности увидеть такое. Поэтому он остался снаружи и сидел на кушетке, обхватив голову руками и оттягивая периодически волосы, чтобы отвлечься хоть на боль. Он подозревал, что что-то пойдёт не так, чувствовал своим нутром и именно всё так случилось.
Путешествие в Вену, жизнь целый месяц в ней, а после это происшествие. Они только привыкли к нормальной жизни, только свыклись, что не нужно бегать от Джорджа и войны. Ещё как минимум пару недель они должны были пожить спокойно, но судьба распорядилась иначе. Их дочь решила появиться на свет раньше срока. А может, так всё и нужно.
Воспринимай всё, как должное. Радуйся даже такому, ведь скоро они увидят своё крошечное счастье, которое изменит их жизнь, так думал Холджер. Ничего не будет, как прежде. Теперь их станет трое. Семья. Крепкая, надёжная, такая, которая редкость уже давно.
Холджер смотрел на мимо бегающих медсестёр, врачей и просто пациентов и чувствовал себя некомфортно. По правде говоря, он боялся, что к нему подойдут и начнут задавать вопросы о нём и Деборе. Что ему сказать? Соврать про документы и чип? Тогда вызовут полицию и им не отделаться от проблем. Но у Холджера была надежда, что всё обойдётся, Дебора родит и они сбегут отсюда куда подальше. Главное дождаться.
Почему-то мужчина вспомнил своё детство в Норвегии, когда он с сестрой бегал вокруг их частного дома, играя в доганялки или прятки. А потом они выросли и беззаботные игры сменились на вечные ссоры, даже небольшие драки. Наверное, у братьев и сестёр такое часто бывает, особенно когда они оба попадают в пубертатный период, когда гормоны бушуют, как океан во время шторма.
Его мать всегда злилась, что Холджер и Келда, так звали его сестру, когда её дети кричали друг на друга, хлопали дверями своих комнат и долго потом не разговаривали. Келда всегда была сложным ребёнком, в отличии от того же Холда, что рос уж слишком спокойным и меланхоличным. Сестра постоянно сбегала из дому, гуляла в шумных компаниях, где подростки в основном выпивали и курили. Келда слишком была взрывной и импульсивной.
Холджер не хотел бы, чтобы его дочь так же сбегала по ночам через окно своей же комнаты и проводила время с полупьяными подростками. Это не та жизнь, которая нужна именно его ребёнку. Хотя, Холджер знал, что если девочка захочет быть такой, то ничего её не остановит, разве, что она сама.