— Тебе рано воевать! Злата, тебе двадцать, у тебя вся жизнь впереди!
— То, что я девушка ничего не означает. Прости, но я уже решила всё. Сегодня решится моя судьба и я докажу Адаму, что не предательница.
— К чёрту Адама, ты должна жить! Хочешь, я не пойду на фронт, хочешь, я ради тебя останусь в Кракове? — начал просить Патрик.
Его окутала паника, как вчера Злату, но девушка была непоколебима.
— Иди на войну, защищай Родину. Я горжусь тобой, Патрик. Но позволь мне самой решить свою судьбу и совершить то, что я должна. Шмидт умрёт, я спасу невинных людей и не важно какой ценой. Если что, то мне поможет Бог.
Патрик рассмеялся, вставая с места.
— Иди, пожалуйста. Убивай себя, спасай Адама. Ты поступаешь глупо, Злата.
Девушка тоже поднялась на ноги.
— Знаю, но иногда глупости необходимы.
Она перенесла посуду в раковину и сняла свою кофту. Девушка совершенно забыла о том, что должно привлечь внимание её дорогого Ульриха. Патрик смотрел на подругу совершенно растерянным взглядом, но понимал, что ничего не способен сделать. Её уже не остановить.
— Пожалуйста, помоги мне, а я помогу тебе, — сказала она, указывая на повязку.
— Что мне нужно сделать?
— Всего-навсего постараться снять швы, чтобы было побольше крови. Больше я не буду тебя посвящать в подробности плана.
Патрик пожал плечами, указывая на ванную комнату. Злата улыбнулась, хотя на душе была тревога. Сегодня решится её судьба. Она обязана совершить убийство, иначе будет только хуже. Злата и так спасла не того, когда должна была...
Глава 5. «Кто такой Ульрих Шмидт?»
8 сентября 1939 года.
Краков, Польша
Рана Златы кровоточила и повязка на плече медленно становилась красной. Ноги были ватными и девушка шла осторожно по брусчатке к дому Ульриха Шмидта. Она узнала где тот живёт ещё раньше с помощью Патрика, который проследил за солдатами. Парень чувствовал, что его подруга задумала что-то ужасное и слишком опасное для её жизни, но не смел больше пытаться остановить. Злата вольна сама решать свою судьбу, поэтому Патрик отпустил её после того, как помог с раной, сделав так, чтобы та начала кровоточить. Зачем это было девушке? Она не ответила, предпочитая скрывать намерения, чтобы Патрик не вздумал ей помешать.
Злата тяжело вздохнула, придерживая рукой повязку, которая сползла с плеча. На платье уже появилось кровавое пятно и девушка поняла, что стоит поспешить, а то может потерять слишком много крови. До дома немца оставалось пару метров, как внезапно в её глазах всё начало двоится и Злата осознала, что всё же Патрик переборщил с швами, которые так неаккуратно снимал. Оказавшись у двери небольшого дома Ульриха, девушка ударила по деревянной двери рукой, прикладывая максимально усилий. Послышались тяжёлые шаги по полу и дверь широко распахнулась. Перед ней стоял унтерштурмфюрер, осматривая девушку с ног до головы строгим взглядом, а когда тот увидел кровь на платье, то испугался, даже немного опешив. Злата больше не могла стоять на ногах и рухнула на землю, но крепкие руки арийца подхватили её и он занёс девушку в дом, не забыв при этом закрыть дверь.
Злате повезло. Солдат, которые сопровождают Ульриха, сейчас не было в его доме, поэтому ей будет легче воплотить план в действие, но сейчас девушка, находясь в предобморочном состоянии, не особо обратила внимание на то, что они в доме совершенно одни. Шмидт уложил её на кровать и сразу же расстегнул пуговицы платья, чтобы осмотреть рану. Злата начала пытаться сопротивляться, ведь не хотела, чтобы немец снимал с неё одежду, но Ульрих оказался слишком настойчивым. Оголив плечо девушки, он недовольно покривился, а после скрылся в другой комнате.
Злата видела всё расплывчато, но всё же смогла немного рассмотреть достаточно уютный дом. Интересно, кого из него выгнали, прежде чем заселить сюда немцев? Или их хозяев вовсе убили? Ульрих вернулся с бинтами и спиртом в руках, так же прихватив нитку с изогнутой иглой для того, чтобы зашить рану девушки. Он сразу понял, что это ранение от огнестрельного оружия, уж слишком многое успел повидать и такое не спутает ни с чем другим.
— Как же вы умудрились схватить пулю? — поинтересовался Шмидт, усаживаясь рядом с Златой на кровати и снимая окровавленную повязку.
— Долгая история. Этому ранению несколько дней и швы уже были наложены.
— Я вижу, и кто так неумело их вам снял?
— Это была я. Признаю, в медицине я полный ноль, — ответила девушка и увидела, как Ульрих принялся обрабатывать её рану спиртом.
От неожиданной и резкой боли девушка покривилась, но попыталась молчать, больно прикусила губу. Она не должна казаться слабой при немце.