— Что ты несёшь, Джош? Это же Миранда. Она не могла...
— Зато он мог. Или ты думаешь, что златовласка — основатель клуба девственников?
На этих словах Джош безэмоционально ухмыльнулся и взял сигарету. Он всегда держал хотя бы одну «за ухом», что часто придавало его образу нотку бунтарства. Зелёная клетчатая рубашка, рваные чёрные джинсы, тёмные волосы... У парня есть свой стиль. Конечно, не он один в колледже носил что-то подобное, но так маняще это сочетание смотрелось только на нём.
— Знала бы ты, какие слухи стали ходить о нём в последнее время... — он загадочно поиграл бровями и замолчал, зажигая сигарету. — Но я, наверное, ещё немного поиграю в глухонемого, чтобы не портить твоё мнение о том, какие бывают извращенцы. Честно, Ниа, мне неприятно, когда мне говорят, что ты была у него. Люди сразу начинают думать лишнего, говорить лишнего... Но я знаю, что ты не из таких.
— Зачем ты контролируешь меня?
Не сказать, что мои слова как-то его потрясли или поставили в тупик. Он не отреагировал. Не прерывая зрительный контакт, молча поманил меня пальцем, призывая сесть рядом с ним на его кровати, и убрал холст за занавеску. Когда у Джоша наступал творческий кризис, он начинал рисовать разные символы на своей коже. Объяснял это так: «Из-за ссоры с бумагой, приходится мириться с собственным телом». В этот раз, рассекая выпирающие вены, на предплечье красовался рисунок странной пучеглазый птицы. Как же она называется... Софа?.. Фова?.. Перья её медленно перетекали в пепел, развивающийся по пространству вокруг. У Джоша были все шансы стать неплохим тату-мастером.
Если бы не настал конец света.
Я села рядом, а парень настойчиво потянул меня за руку, заставляя подсесть ближе. А рубашка то его опять расстёгнута...
— Мне... Мне нужно делать домашку.
— На сегодня твоё единственное домашнее задание — быть послушной девочкой, договорились?
Он внимательно рассматривает моё лицо, и только теперь я замечаю, что в его руках до сих пор лежит баночка с чёрной краской.
— Веришь мне? — спрашивает он с лёгкой улыбкой на устах и, не дождавшись ответа, макает кисточку в чёрную краску, а после — в шутку пачкает ею кончик моего носа.
Кажется, сегодняшним спасательным кругом в его океане творческого застоя стала я. Он подвинулся чуть ближе. Какое-то время внимательно изучал разные участки моего лица, очень редко опуская взгляд на мои глаза.
Джош задумчиво морщит нос, прищуривается и очень аккуратно проводит линию под са́мой моей бровью. Делает это настолько нежно, что по моим рукам и спине пробегаются мурашки. Я закрываю глаза. Частично для того, чтобы ему не мешать и частично из-за того, что просто не знаю, куда смотреть. Он слишком близко.
Иногда, чтобы сделать нужную тональность, Джошу приходится прикасаться к моему лицу пальцами, убирая лишний слой краски или намеренно размазывая её в нужном направлении. И когда он делает это, мне кажется, что в этот момент я была его самой любимой работой.
Я часто замечала, как парень смотрит на свои же рисунки. В этот момент в его глазах таится какая-то особенная искра. Это искренняя любовь к своему творчеству. Сейчас он смотрел на меня так же, и я боялась подумать о том, что такой взгляд в мою сторону может остаться у него навечно. А ведь тогда бы я была чертовски счастлива...
— Ты знаешь, Джош, недавно я случайно подслушала один разговор... — я решила развлечь его болтовней, чтобы не смущать нас обоих. — В колледже есть паренёк один. Каждый раз, когда он рассказывает о том, что в будущем у людей будет свобода и возможность видеть леса, над ним смеются. И мне жаль его... Мне всегда казалось, что мечтать о хорошей жизни это не порок. А выходит, что это такое же преступление, как и носить голубую одежду?
— Быть умнее других — тоже не порок, но умников никто не любит. Из зависти, — Джош говорит это, в очередной раз проводя большим пальцем, измазанным в краске, по моей щеке. От неожиданности я морщусь, и он улыбается от этого. — Я думаю, никто не любит мечтателей по той же причине. Кто-то настолько отчаялся, что уже просто не может себе представить хорошую жизнь. А у кого-то просто нет фантазии. Нельзя осуждать за это.