— Джош! — восклицаю я и заливаюсь смехом, от стыда закрывая лицо руками. Парень имеет отличный навык ляпнуть что-то подобное и заставить меня залиться краской.
Он тоже смеётся. Он тоже понял абсурдность своих слов.
— Прости. Я забыл, что ты не любишь пошлые шутки.
Сковав в груди своё хихиканье, пытаюсь успокоиться. Это единственный человек во всём мире, который заставляет меня искренне смеяться. Если раньше я не понимала, что нужно ценить близких, пока не потеряла их, то теперь я стараюсь впитать в себя эти моменты и дышать полной грудью, чтобы запомнить запах каждого из них. Запах счастья.
Перестаёшь задумываться о проблемах, когда рядом люди, которые помогают их преодолеть. Это выходит неосознанно. Сначала ты стоишь в луже, а потом встречаешь кого-то, кто приносит с собой две пары резиновых сапожник. И вот вы бежите по грязной воде, пускаете воображаемые кораблики. И вода уже не такая грязная, и сапожки уже не так нужны...
Когда я перестаю жмурить глаза, замечаю, что Джош уже не смеётся. Он смотрит на меня с тёплой улыбкой, как будто тоже наслаждается нашими «мокрыми от луж ногами». С каждым мгновением его улыбка становится всё меньше и меньше, пока лицо не приобретает абсолютно серьёзный вид. Это меня настораживает.
Парень пододвигается чуть ближе, берёт моё лицо в свои руки. Я вздрагиваю, когда он кладёт большие пальцы на мои губы, внимательно наблюдая за своими же движениями.
— Ты нравишься мне, Ниа, — почти шёпотом произносит он самые сокровенные и важные для меня слова и проводит пальцами от моих губ почти до самых ушей, растягивая на моём лице «улыбку» из чёрной краски. — Ты единственная, кто слушает меня и не считает поехавшим.
Я считаю, Джош. Ты поехавший настолько, насколько это даже не возможно. Ты абсолютно спятил, потерял рассудок и заблудился в своих же предположениях, потому что ни один нормальный человек не скажет, что влюблён в Ниану Твайстер. В кого угодно, только не в меня. Всё самое нелепое, глупое и абсурдное, что есть на свете, смешалось во мне. Букет комплексов, поражающий новые и новые комплексы, каждый день избивает моё лицо, душу и тело своими тяжёлыми и грубыми лапами. Я трескаюсь на части как карандаш, который от злости сломал Джош, когда в очередной раз Айдену пришлось сесть возле меня в аудитории из-за того, что просто не было свободных мест. Я разрушаюсь медленно. По кусочкам.
Мне тяжело видеть, как люди ненавидят то, что есть только во мне. Я ненавижу цвет своих глаз
Мне тяжело верить в то, чего, возможно, даже не существует. Я ненавижу свои слепые ожидания и мечты о счастье в G-27.
Мне тяжело жить среди людей в разы умнее, красивее и лучше меня. Я ненавижу себя за неподготовленность к такому.
Мне тяжело. Но я тоже влюбляюсь в тебя, Джош.
Или в твой образ?
— Мне никогда не говорили такого, я... Не знаю, что мне... Сделать.
Парень улыбается, вероятно, посчитав меня забавной. Опускает руку, оставляя дорожку из нежных прикосновений от щеки до подбородка. Закусывает губы и пальцами второй руки заправляет выпавшую прядь моих волос за ухо.
— И всё нематериальное вдруг стало несущественным, а всё существенное заразилось материальностью, — задумчиво произнёс он и перевёл взгляд на грязное и пыльное окно. За ним не появилось ничего нового, но словно Джошу на глаза попалось что-то, на что он не обращал внимания ранее. Что-то, наверное, очень важное. — Ты знаешь, я заметил, что люди влюбляются в цитаты только тогда, когда осознают, что раньше не замечали их правдивости. А потом что-то происходит, и ты восхваляешь автора слов, как будто он сраный философ, познавший истину. Это глупо. Когда люди восхищаются книгой, а не сами собой, это глупо. Писатель просто смог найти слова, чтобы описать то, что ты не смог, хотя чувствовал. Вот только писатель всё придумал, а ты ощущал это на своей шкуре на самом деле. Это ты герой, а не он.
Он говорил всё таким голосом, будто пришёл к этому уже очень давно, но всё никак не мог с кем-то поделиться. Не мог так же болезненно, как я не могу оторваться от его профиля. Лица, застывшего в умиротворении и спокойствии. Когда Джош говорит подобные вещи, кажется, словно получает энергию от самого космоса, настолько он отдаётся собственным мыслям. Этим я в нём и восхищаюсь. На самом деле, я восхищаюсь почти всем, что есть в нём.
— Стало вдруг несущественным... — повторил он фразу, сказанную ранее. — Я встречался со многими девушками, Ниа. — на этих словах он опустил руки. — Красивыми, страшными, худыми, полными... Разговаривал с ними, гулял, играл, бухал, спал... И честно, многим даже пытался рассказывать то, что чувствую на самом деле. Что вижу на самом деле. Пытался транслировать им свои мысли, понимаешь? — он ухмыльнулся своим же словам, как будто эти его поступки были настолько глупыми, что вспоминать стыдно. — Да, ты постоянно молчишь, делаешь вид, что не веришь, иногда даже смеёшься, но... Я вижу, что ты понимаешь меня. И для меня это настолько... Необычно и... Блин, важно, — он нахмурился. Как будто не верил, что когда-либо скажет эти слова.