Не может быть... Хмурюсь, оборачиваюсь. Да нет, если бы он был здесь, Миранда бы села с ним.
В очередной раз смотрю на уснувшего на парте парня. Да нет... В его руке лежит ручка, как будто он уснул прямо во время конспектирования. Мало кто в колледже в принципе умеет писать... Смотрю на уголок тетради, выглядывающий из-под рукава кофты парня, и моментально узнаю почерк.
— Айден?! — громким шёпотом спрашиваю я скорее у Миранды, чем у самого парня и прислоняюсь щекой к парте, пытаясь увидеть лицо под капюшоном. А вижу только светлую чёлку.
— Кто ж ещё, — отвечает мне девушка и снимает с него капюшон, стараясь не тревожить.
Даже самые жестокие и опасные люди на чудом выжившей планете безобидны, когда спят. Режим выключенного Айдена — единственный режим, в котором он не параноит, не пытается никого спасти и не бесится в моём присутствии. Такой главарь дикарей мне явно нравится больше всего. Вот только... Уснул он явно не намеренно. Неужели его всё-таки доконали все те бессонные ночи и десятки литров крепкого кофе? Совершенно себя не бережет.
— Нужно его разбудить. Это ведь лекция по физике. Он... Расстроится, если поймёт, что пропустил её.
Не знаю, подходит ли для него слово «расстроится». Может, разозлится? Огорчится?
— Нет, — строго произнесла Миранда и нежно положила руку на его волосы. — Пускай спит. Хватит с него формул. Хотя бы на сегодня.
Она руководствуется заботой и любовью, а я — впервые, логикой.
Девушка запускает пальцы глубже в его светлые локоны, аккуратно и заботливо проводя по коже ногтями. Парень, похоже, сквозь сон чувствует это и автоматически поворачивает голову, подставляя шею. Это заставляет Миранду тепло улыбнуться. Кажется, на какое-то время его кожа даже покрывается мурашками, но он всё равно не просыпается. В здравом уме он бы ей такого не позволил. Ведь не позволил бы?
Даже отводя взгляд, она не убирает руку от его волос. Массирует, гладит, почёсывает — делает всё, лишь бы больше прикасаться к нему. Наверное, она получает от этого удовольствия больше него самого. Я замечаю, что на его затылке как-то неровно идёт линия, которая разграничивает светлые волосы с тёмными. Это даже не похоже на краску, это... Родимое пятно?!
— Кто умеет, запишите понятие, — скомандовал преподаватель, ощупывая мел в своих руках. Пальцы его уже полностью белые, но мужчину не особо это заботит. Так уж сильно он расстроился из-за того, что в аудитории ни одного умного неспящего ученика.
— Миранда, но ведь... — пытаюсь подобрать хоть какие-то аргументы, но в голову не приходит ничего. И я решаю сделать очередную глупость.
Включаю диктофон на телефоне, чтобы записать на него всю лекцию, достаю тетрадку и своим неумелым корявым почерком пишу всё, что диктует учитель. Конечно же, печатными буквами.
Проходит буквально минут тридцать. Мои руки быстро устают, я даже несколько раз роняю ручку из рук. Наверное, держу её неправильно, потому что усталость переходит в боль, но я продолжаю писать. Со стороны выглядит как конвульсия Баффи, когда он давится чем-то в школьной столовке, где его подкармливают получше студентов.
— Что ты делаешь? — в недоумении спрашивает Миранда, а я только пожимаю плечами на её вопрос. Я не знаю, что я делаю. Зачем я это делаю. Просто считаю, что надо.
Формула за формулой. Я стараюсь максимально точно перерисовать всё с доски, но иногда преподаватель вытирает всё с неё, не давая возможности дописать.
«Ты не заметила, что там было после равно?» — спрашиваю у девушки, а она отвечает мне теми же пожатиями плеч. И всё это записывается на диктофон.
На телефон приходит уведомление. «Недостаточно памяти». Приходится остановить запись. Очень быстро нахожу новую аватарку в списке моих контактов — а ведь если бы я не отправила сообщение с телефона Айдена на свой, у меня бы и не было возможности всё это провернуть. Отправляю ему только что записанное голосовое и включаю новое. Но тут же жалею об этом — в следующую секунду в кармане толстовки парня раздаётся громкая вибрация, а Миранда случайно касается его шеи. Обычно если она делала это, Ад реагировал как-то по-особенному — напрягал плечи или тяжело вдыхал воздух.