На самом деле, всё это — полный бред. Я не жду трёх часов. Я не хочу его видеть. У меня пропал всякий азарт, и даже записка Энди давно перестала меня мотивировать. Я не хочу слышать его голос и представлять, как он своим вечно холодным тоном приказывал Миранде раздеваться. Наверняка, так всё и было. Не хочу смотреть в его глаза — только вчера они бегали по её телу. Мерзость. Мне настолько противно, что даже тошнит.
Я достаю телефон и, зайдя в переписку с дикарём, быстро набираю текст: «я не прибу». Отправляю, но потом понимаю, что прозвучало как-то слишком резко, и вслед за первым сообщением отправляю второе: «сегобня».
Джош подошёл к середине занятия. Первой же фразой преподавателя было:
— Что ж, Джошуа, сегодня без терактов?
Все уже знали, что натворил парень. Многие возмущались, почему его не посадили за решётку, а кто-то до сих пор уверен, что всё это хорошо отыгранное представление с фальшивым пистолетом. Как бы там ни было, Джош здесь. Как всегда, бодрый, как всегда, неотразимый.
— Без. Какое-то не то настроение с утра, — он скривил лицо и махнул рукой.
Проходя мимо рядов, он дал подзатыльник какому-то парню в знак приветствия и подмигнул компании, сидящей в самом конце аудитории. Джоша знали все. Правда не все любили. Сегодня этот пожиратель чужих сердец будет стоять на стороне ублюдков, которые изнасиловали дикарку. И это до сих пор не укладывается у меня в голове.
— Миледи, Вы сегодня как-то особенно загадочны. Есть новости? — спрашивает у меня и уже по привычке садится радом, явно радуясь, что поблизости нет дикарей.
— Какой-то жуткий день. Ты видел того голубоглазого парня?
После моих слов Джош перестал улыбаться, его голос обрёл серьёзный тон. Эта тема для него тоже была не из приятных.
— Да, видел. Его волокли к карцеру. Вряд ли выпустят оттуда живым. Немыслимо…
— Я начинаю ненавидеть это место. Как думаешь, ему можно как-то помочь?
Брюнет долго смотрит в мои глаза, словно думает, стоит ли мне что-то говорить.
— Я могу достать ключи в карцер, ты только скажи. Если это действительно важно для тебя, я сделаю это.
Улыбка растягивается на моём лице, а потом — на его. И я вижу, что он говорит абсолютно искренно
И я вижу, что он правда готов пойти на риск. На какое-то мгновение я даже задумываюсь о том, а не совершает ли он ошибку, обещая такие вещи именно мне.
А ты окончательно свихнулся, мой милый Джош…
Смотришь на меня так, словно я стала тебе дорога. Говоришь со мной так, словно боишься ранить. В мире, где свет даёт не солнце, а кучка проводов с глупой лампочкой, ты — единственный аргумент во фразе «не всё потеряно». Ты один из немногих поводов просыпаться по утрам. Ты единственный человек, который действительно боится сделать мне больно. И я жутко ценю тебя за это.
— Поможем «преступнику» сбежать? Станем на его место?
Парень фыркнул с ухмылкой и закатил глаза.
— Почему нет? Я делал очень плохие вещи. И делал их хорошо. Сделать ещё одну — раз плюнуть. Или боишься, что я тебя подставлю?
— Это последнее, чего я боюсь.
И надеюсь, что не зря.
*****
«Сегодня что-то произойдёт. Сегодня точно случится что-то плохое», — кричал мой разум. Забавно, что в это время я как раз направлялась к человеку, который мог бы всё остановить. Хотя… А что Ад сделает? Ведь теперь не факт, что он сможет приструнить своих сорвавшихся с цепи собак — иначе их не назвать. Плохо, когда человек борется не за правду, а просто так. Ещё хуже, когда эта правда у него есть, но он отстаивает её так неразумно и мерзко. Дикари уже не помнят, за что пойдут сегодня на драку. И вряд ли придали бы этому значение, если б вспомнили.
На мой телефон уже давно пришёл ответ от дикаря.
«В обратную сторону, Твистер. “Д“ пишется в обратную сторону».
Это он повторяет не впервые, а я всё ещё не могу вдолбить в голову простые правила. А ведь это даже не прописные буквы. Минутой позже от него пришло другое сообщение: «Твой выбор. Но больше не проси меня ни о чём».
Стою у двери в двадцать первую комнату. Чувства смешанные. Противные. Никак не могу привести мысли в порядок — они разрывают голову в предвкушении моей очередной ошибки. Сказала ведь, что не приду. Идиотка. Ну и зачем я здесь? Как будто всё ещё не верю в произошедшее. Не верю двум дорогим мне людям, которые твердят одно и то же. Словно хочется спросить напрямую, но вряд ли язык повернётся.