Дикарь продолжает смотреть на меня, хотя я полностью его игнорирую. Пододвигает второй стул ко столу и садится спиной к стене. Это предвещает серьёзный разговор.
— Я чем-то обидел тебя?
Он спрашивает это всерьёз, и это ещё больше удивляет меня. Я невольно перевожу взгляд на его руку с разбитым кулаком. Ранки уж заживают — он ведь не Джош, он не ставит перед собой цель каждый раз обновлять свои ссадины, чтобы казаться агрессивнее. Обидел… Нет, это другое слово.
— Нет.
— Тогда что, блин, с твоим лицом? Ты как будто ненавидишь меня. Опять.
В его комнате сегодня поразительно душно. Окна закрыты, дверь тоже. Голова кружится то ли от тяжёлого воздуха, то ли от негативных эмоций. Я сдержанно кладу ручку на стол, облокачиваюсь о спинку стула и серьёзно смотрю ему в глаза. Сейчас это проще, чем обычно.
— Вы никогда ещё не поступали так низко. Я знаю, что Вы сделали.
Он даже не изменился в лице. Лишь постучал пальцами по столу, как бы показывая, что всё ещё меня слушает. Перед своей следующей фразой мне пришлось сделать паузу, чтобы поглубже вдохнуть воздуха:
— Вы вынудили Миранду переспать с Вами.
— Что?! — у него была такая же реакция, как и у меня, когда я узнала об этом. Он сильно нахмурился, даже лучше сказать — брезгливо скривился.
— Было бы это обоюдно, она бы не захлебывалась слезами, выходя из Вашей комнаты вчера утром.
— Да было бы это вообще, Твистер! Какого… — он подрывается с места, ходит по комнате кругами, нервно запуская руку в волосы. — Ты бы подумала головой своей. Разве стал бы я из-за этого рисковать своим статусом? Да и если уж начистоту, я не идиот — я бы позаботился о том, чтобы об этом никто не узнал.
— Но Миранда не стала бы врать… — тихо говорю себе под нос, зачем-то пытаясь убедить себя, что это действительно так. Ведь не стала бы она…
— Неужели? Однажды она уже подставила тебя, а ты до сих пор веришь, что все твои друзья — ангелочки.
— Хватит.
— Святых нет, Ниа. Солнце сожгло всех.
Лесли рассказывала сказку про другой мир. Говорила, что в Нарнии живут чудеса и доброта. Что нет там злобы и лживых людей. Я смотрю на приоткрытый шкаф, из которого уже буквально вываливаются вещи соседок Айдена, и понимаю, что проход в мир добра точно так же завален камнями, как и этот шкаф бесполезными шмотками.
— Значит, она не была у Вас вчера?
Он как-то даже задумался перед ответом.
— Это важно для тебя?
— Не знаю. Нет. Давайте закроем тему.
Мне стало всё ясно. Не думала, что Миранда станет наговаривать на любимого человека, только чтобы позлить того, к кому его ревнует. И можно ли теперь назвать её лицемерной? Возможно, она уже ненавидит меня. Возможно, терпеть не может, но улыбается в лицо просто потому, что так правильно. Когда я появляюсь на лекциях, она словно всегда рада меня видеть. Когда захожу в столовую, она зовёт к себе. Всегда.
— Что это такое? — указываю на наушники. Я знаю, что это, но мне интересно, как назовёт это Ад. Вдруг после его доработок эти штуки теперь служат для чего-то другого.
— Есть варианты? — он достаёт что-то с полки у кровати, а потом возвращается на своё место и садится на стул.
— Они не будут работать без музыки. Но откуда ей здесь взяться?
На этих словах он кладёт на стол пластмассовую штуковину, похожую на телефон, но в разы меньше. Здесь всего три кнопки и маленький экран.
— Плеер. Таскал его с собой лет с семнадцати. Создавал такие сложные механизмы, а его починить так и не смог, пока сюда не попали.
— С семнадцати? Говорите так, будто это было очень давно.
Он молчит какое-то время, а потом произносит:
— Ну, давай уже, спрашивай. Вижу, тебе это интересно. Иронично, что Миранда сказала обо мне всё, кроме моего возраста.
— Ну, так сколько?
Он вздыхает и наклоняет на бок голову.
— Без трёх месяцев двадцать три.
— Так говорят только люди, которым не нравится их возраст.
— Когда приходится управлять людьми, многие из которых тебе в дедушки годятся, это, знаешь ли… имеет значение.
Я даже выдержала паузу, чтобы в полной мере ощутить всю горечь его слов.