Случайно касаюсь пальцами его костяшек на кулаке и ощущаю шершавые ранки. А ведь этим кулаком он разбил кому-то лицо. Джошу? Нет, тот цел и невредим.
— Есть у вас линия жизни. Просто она близко к другим и почти сливается с ними.
Как и обещал, он не комментирует. Следит за всем внимательно. Как бы ни скрывал, ему интересно. Ему действительно интересно то, чего он не знал.
— Линия ума чёткая и длинная, — провожу пальцем по его ладони. — Кто бы сомневался… — это произношу еле слышно. — Вас как будто с самого рождения чему-то учили. Дальше…
— Ты называешь на «Вы» всех или только меня? — неожиданно прерывает меня Ад, и я понятия не имею, как ответить, чтобы не выглядеть идиоткой.
— Всех незнакомцев. А среди знакомых — только Вас.
— Мне начинает это нравиться. Завтра обращайся на «Ты». Хочу сравнить, как будет лучше.
Моя пустая голова заполнилась одним единственным словом, будто из всего, что он сказал, я услышала только его.
«Завтра».
Значит, завтра мы увидимся? Прозвучало как обещание о встрече.
На его слова пожимаю плечами и только сейчас осознаю, что до сих пор держу его руку в своей. Взглядом впиваюсь в его линию сердца. Как ни странно, она говорит, что дикарь умеет любить. И умеет — мягко сказано.
— У вас будет двое детей, — от этой информации почему-то улыбаюсь. Сама не могу разобрать, от скептицизма или от того, что рада за него. Как бы там ни было, его будущей жене во многом повезло, но во многом за неё также стоит помолиться. Бедолага. — У меня тоже двое, — смотрю на свою ладонь, сравниваю и только спустя секунд десять до меня доходит, что мои слова звучали как намёк.
— Мне прокомментировать это?
— Не надо.
— Хорошо.
Это был второй раз в жизни, когда рядом с дикарём я не чувствовала себя его жертвой. Не было той напряжённой атмосферы, как обычно. Мы просто сидели и разговаривали. Иногда он подкладывал меня, а я обижалась — всё, как всегда. Иногда я говорила какую-нибудь глупость, а он, как обычно, сдерживал улыбку, но даже его сжатые в уголках губы я уже воспринимала как похвалу самой себе.
Мне позвонила Элисон, попросила по пути назад зайти в столовую и купить ей жизненно необходимую шоколадку, а Ад в это время, не мешая мне, написал на листке бумаги весь алфавит, где каждая буква написана по два раза. Одина — печатная, вторая — прописная. Удобно.
— Если хиромантия — не бред, и у меня правда будет двое детей, то я бы хотела мальчика и девочку. Чтобы у дочки был старший брат, который будет её защищать. А Вы?
Он пожал плечами. Не сказать, что это та тема, на которую ему бы хотелось поговорить, но и менять её он не стал.
— Обеих девочек. Брат им не понадобится — я сам в состоянии их защитить.
— Почему не мальчика?
— Я не знаю, как его воспитывать. У нас в роду всегда была проблема с сыновьями, — на этих словах на его лице появилась грустная полуулыбка. Неужели больная тема?
— Тем не менее, Вы…
— Заткнись. Даже не продолжай.
С тех пор, как я сюда попала, очень многое изменилось. В частности — в моём мировоззрении. Раньше мне казалось, что все люди добрые, ведь Лесли с Маркусом были добры. Раньше мне казалось, что все парни заботливы, ведь Энди всегда отдавал мне самое лучшее и заботился о моём самочувствии. Казалось, что насилия просто нет, если не считать того, что творят Небесные.
Но вот я здесь. Мне несколько раз чуть не скрутили шею. Я знаю о том, что далеко не все парни такие хорошие, как мне казалось — есть те, кто бьют и насилуют девушек. Я знаю, что лицо страха омерзительно, ведь от него люди перестают быть людьми. Я знаю, что самооценка не зависит от твоего тела или характера, она зависит от того, с кем ты себя сравниваешь. Я знаю, что мир не делится на добро и зло. Есть причины зла и последствия добра.
Я знаю вещи, которых боялась в детстве.
Я разочарована в мире.
Раньше было выражение о том, что небо забирает лучших. Враньё. Небо забрало всех. Всех без исключения. Выйди в коридор и посмотри на этих несчастных подростков, которых не убили просто из-за того, что им нет двадцати пяти. Посмотри на них внимательно. Они мертвы. У каждого внутри всепоглощающая пустота и дело не в том, что в столовой опять урезали порции. Их внутренний мир разрушен, в горящие глаза пустили пыль, не давая видеть свет во тьме.