Собираюсь с мыслями. Прохожу несколько метров и открываю дверь в свою комнату. Прощайте, мои милые барабанные перепонки. Но сегодня удача на моей стороне. Художника-философа нет дома. Элисон, обняв одеяло, спит в своей пушистой тёплой пижаме, а окно, как всегда, раскрыто нараспашку. Любовь моих соседей к подоконникам приводит к тому, что в нашей комнате вечный холод. Как и в душе одного из нас.
Джош стал курить чаще, и вряд ли это из-за желания согреться внутри. Он тот человек, который умеет наслаждаться своей постоянной глубокой депрессией, скрытой за широкой улыбкой. Эл говорит, таким он был не всегда. Странно, потому что я не могу представить Джошуа в другом образе. Вечно он в своих расстёгнутых рубашках эстетично покуривает сигарету, нанося на холст новые и новые линии. Чаще в его руках карандаш. Тогда он рисует что-то действительно красивое. Когда в его руках кисточка, он изображает свои мысли: полный хаос, много тёмных цветов и непонятных силуэтов. Его стиль — нечто.
Он потрясающий. И сейчас я не о стиле.
Я не помню, чем я занималась следующие два с половиной часа. Сидела и дрожала, предвкушая грядущую бойню?
В семь часов на назначенном месте собралось в разы больше людей, чем я ожидала. Пришли не только дикари и их противники, но и те, кто просто захотел поглазеть. Как я.
Меня радовало, что далеко не все дикари сошли с ума и буквально предали Айдена. Из пятнадцати человек четверо сидели в стороне. Среди них две девушки, она из которых — Миранда, и два парня. Народу — тьма. Страха — не меньше.
Территория большая, напоминает заброшенный стадион. Рядом — старое здание, в котором дикари, видимо, и собирались брать оружие. Не знаю, почему это место считают бывшей тренировочной площадкой. Здесь всего пара турниров и где-то вдалеке видно парочку мишеней для стрельбы.
«Погодка — прелесть», — сказал бы Джош, если бы садился рисовать. Ему нравилось такое освещение, ведь небо покрыто дождевыми тучами, так что всё вокруг окрашено в голубоватые тона.
Но Джош не рисовал. Он стоял в толпе из человек пятнадцати. Их явно немного больше, чем дикарей. В его руках оружие. Это цепь, на конце которой металлический шар с шипами. Один удар — один проломленный череп. Всё слишком серьёзно… Зачем вообще в колледже такие вещи?
— Кто-нибудь доложил об этом администрации? — спрашиваю у девушки, которая, как и я, смотрела на всё с ужасом.
— Нет. Я сама не понимаю, почему никто не заметил такого движения.
— Всё они заметили, — вмешался белокурый парень.
Судя по виду, таких как он, раньше называли бездомными. Сальные волосы, достающие до плеч, растянутая кофта какого-то грязно-болотного цвета, джинсы, порванные явно не намеренно и худое телосложение. Он поступил мудро, что не стал участвовать в… драке? Как это назвать?
— Откуда такие выводы?
— Директор не управляет колледжем, а те, кто стоят выше, не против того, что происходит. Они ведь постоянно нас проверяют. То эти иллюзии, то внедрение денежной системы… Они вгоняют нас в рамки жизни, какой она была до Нового времени. Войны и сражения — не новость. Что сейчас здесь и происходит. Знаете, мне терять нечего. Мне двадцать пять. Скоро я свалю отсюда. А вот эти идиоты, — он указал на две банды, готовящиеся убивать друг друга, — обрекают себя. Неосознанно делают то, что администрация уже давно предвидела.
— Разве есть хоть что-то, что она не предвидела?
— Есть. Послушание.
Этот парень явно поладил бы с Айденом. У него похожий взгляд на вещи, а если сводить его в душ и подстричь, то и внешне схож. Кстати о взглядах… Я смотрю по сторонам и делаю печальный вывод.
Ад не пришёл.
Миранда, как и всегда, машет мне рукой и зовёт к себе. После сегодняшнего мне не верится в искренность её улыбки и не хочется с ней находиться, но кроме неё и Элисон здесь моих знакомых нет. Эл, кстати, в отличном настроении. Ей нравится всё, что здесь происходит, она активно обсуждает это с друзьями.