Я подхожу к Миранде. Она сидит прямо на траве, как и многие. Ждёт «представления», как и многие.
— Ты тоже не против всего этого?
— А чего ж мне быть против? Ребята за благое дело стоят. Бедняга Эйприл уже сколько дней оправиться не может, — похоже, речь о девушке, над которой надругались дружки Джоша.
— Благое дело это позаботиться о том, чтобы такие вещи не происходили, а не быть примером вещей ещё пострашнее. Они же сейчас убьют друг друга.
— Может и так.
Я смотрю на Джоша, и он, почувствовав это, переводит на меня взгляд. Наматывает цепь на кулак, улыбается и подмигивает мне. Что же ты делаешь… Не должно быть в твоих руках оружия, не для того они тебе даны. Что движет тобой? Желание стоять за свою лживую правду или желание стоять против кого-то конкретного? Я надеюсь, что он участвует в этом не из-за личной неприязни к главарю тех, кого сегодня хочет убить. Главарю, который даже не пришёл никого спасать.
Всё было как в тумане. Они встали друг напротив друга, перекинулись парой мерзких слов. А дальше стало происходить что-то ужасное.
Говорят, сегодня по прогнозу погоды кровавый дождь. Под ним я промокла до нитки.
Говорят, сегодня кто-то умрёт. Можно я первая?
Теперь я знаю, что ответить, когда меня спросят о самом ужасном дне в моей жизни. День, когда я увидела ненависть людей в наихудшем её проявлении. Чёртова война, где неизвестно, кто за что борется.
Они дрались как монстры. Даже не как голодные собаки, а как… люди… И нет в мире существа страшнее человека, ведь ему дана власть. Незаслуженно.
У кого-то в руках была металлическая дубина. Встретившись с чужими костями, она поломала их пополам, как тонкие зубочистки. Человек с «чужими» поломанными костями рухнул на землю. Второй удар дубиной пришёлся по его телу с новой силой, и в этот раз пострадали рёбра. Потом правая рука. А потом уже крика было не слышно.
У кого-то в руках была тяжёлая цепь. Она обвила чужую шею и, пережав сонную артерию, заставила человека задыхаться и краснеть от прилива крови. А потом синеть. А потом извиваться в судорогах. А потом пришёл человек с дубиной, и цепь упала, как и тот бедолага с «чужими» поломанными костями. Задыхающийся был спасён.
У кого-то в руках был топор. Уже испачканный в крови, но такой же ненасытный и бесчеловечный, как и человек, который его держал. И вот уже не дышит ни герой с дубиной, ни тот неудачник, который был им спасён. Мертвы.
Там, где есть капли крови, нет ни капли сочувствия. Там, где люди предали вожака, нет ни людей, ни их человечности. Дикари были сильнее физически, а потому их маленькое количество было не так заметное.
И потому их маленькое количество сокращалось медленнее.
Вокруг крики и кровавые потёки. Визги и треск костей с открытыми переломами. Вокруг столько жестокости, что бросает в дрожь. И будто это нормально. Будто нет ничего необычного в том, что прямо сейчас люди убивают друг друга в мире, где и людей то осталось совсем ничего. Забавно то, что воздух, за который мы все так боремся, рано или поздно станет не нужен. Некому будет им дышать.
У кого-то была тяжёлая цепь. Он мёртв.
У кого-то была металлическая дубина. Он мёртв.
У кого-то был топор. Мёртв.
У кого-то был пистолет. Но только у кого-то одного.
Этот человек подошёл ко мне из-за спины и стал рядом. Наблюдал за всем вместе со мной и десятками людей, собравшихся здесь просто поглазеть. Мой взгляд приковывают чёрные ботинки со шнуровкой. Поднимаю голову и вижу человека, который очень любит растянутые кофты, но сегодня решил надеть старую добрую кожаную куртку.
— Вы опоздали.
Мои слова пожирает тишина. Аду плевать на моё мнение — он здесь не за ним. Постукивая пальцем по корпусу пистолета, молча наблюдает за бойней. Он прекрасно видит, что его ребята справляются намного лучше, но что-то я не вижу гордости в его глазах. Он смотрит на всё с разочарованием и какой-то маленькой долей насмешки. Я замечаю на его правой руке ту перчатку, что видела сегодня на его столе. Я помню, что на ладони у неё металлическая пластина, но понятия не имею, зачем.