— Я ненавижу тебя, Лилит, — прошептал он и, несколько раз медленно обмотав цепочку вокруг пальцев, сдавил её горло. — Отец ругал меня за то, что я не выкладываюсь на все сто. Что не стараюсь так, как мог бы. А ведь это всё из-за тебя… — он напряг скулы, заметив, как кожа на её шее стала краснеть от давления, но не отпустил. — Если бы не ты… Чёрт, если бы не ты, я бы уже мир перевернул. Забавно, что ради тебя я сделал бы это дважды, но тебе это не нужно.
— Айден…
— Лучше бы ты меня послала, Ли. Лучше бы крыла матами, мне бы тогда проще было всё бросить. Но каждый раз ты улыбалась мне, и вместе того, чтобы прийти и сказать тебе, какая ты сука, я опять терял дар речи. Какая же ты сука…
«У врага нет пола, Айден. Ты не должен опознавать лицо противника, Айден. Девушки — такие же люди, как парни, и не заслуживают особого обращения, Айден. Не бойся ударить её, Айден. Не бойся ударить её. Не жалей её. Бей». Эти слова его отец произносил каждый раз, когда Ад оказывался на ринге. Но сейчас, глядя в глаза Лилит, он чувствовал, как проигрывает. Они не дерутся, не стреляют друг в друга, но она даже своим взглядом умудряется избивать его сердце до полусмерти.
Она заплакала ровно в тот момент, когда рот приоткрылся в попытке схватить хоть глоток воздуха. Ад опустил взгляд на её губы, подумал: «Чёрт, какой же отличный шанс,» — но вместо того, чтобы наклониться и насильно украсть её первый поцелуй, отпустил цепочку.
— Прости меня, — слезливо прохрипела она и потянула руку к его лицу, чтобы провести ею по его щеке, но, как сказал бы его отец, в первый раз поезд тебя подождёт, во второй — уедет без тебя, в третий — захочет тебя задавить.
Ад отстранился, не дав к себе прикоснуться, и поднялся. Он стряхнул с брюк песок, напоследок глянул на голубой кусочек неба вдалеке.
— Огонь простит, — он сделал паузу. — Когда сгоришь в нём дотла. Если не хочешь, чтобы это случилось, не появляйся больше в моей жизни. С меня хватит.
Это был последний раз, когда он посмотрел в её глаза. Её голубые «смертоносные» глаза.
«Кровь цвет не меняет,» — скажет кто-то и будет неправ, потому что не видел, как это происходит. Пролив её однажды, годами не можешь забыть трясущиеся руки и сильный режущий запах. Во второй раз — всё то же самое. А на пятидесятый уже не чувствуешь ничего. И запах смешался с обычным воздухом, и кровь слилась с цветом грязи и собственной кожи, и смерть уже расцеловала руки.
— Моё имя Ад, и вы все очень хорошо меня знаете, — начал он, когда толпа утихла ради речи нового главаря.
Коронация у них проходила впервые, и Ад отчётливо увидел по взглядам людей, что они готовы влить себе в уши что угодно, поверить хоть во второй конец света, хоть в пришествие инопланетян. И это его разочаровывало. И это его злило.
— Я много лет наблюдал за вами. Изучал, чтобы потом без стыда назвать вас своим народом, но мне стыдно. Вы любите драки. Вы любите, когда один убивает другого. Обожаете запах крови как наркоманы и тащитесь от звука раздробленных костей. Бои стали не казнью, а развлечением. Вам нравится это, но вы боитесь, что из-за малейшего прокола можете оказаться на месте бойца, — он посмотрел на ринг, где в честь сегодняшнего «праздника» собрали воров и убийц, которые должны драться за свободу. — И из-за страха не замечаете, как становитесь преступниками. В итоге в год умирает в девять раз больше людей, чем рождается. Теперь всё будет по-другому.
Потянув руку к кожаной куртке, он достал из кармана металлический куб, который идеально помещался в ладони, но что намного удивительнее — помещал в себе тонну информации. Идеально гладкая холодная поверхность на верхней крышке куба раздвинулась. Показалось маленькое круглое отверстие, из которого в одно мгновение полилось зелёное свечение. Оно закрасило собой большой участок неба, напоминая экран, на котором стали проявляться картинки. Голограммы одна за другой вырисовывались в пространстве, отдавая зеленоватыми бликами и освещая огромную территорию. Впервые за много лет люди подняли глаза к небу, хоть и смотрели не на него. Картинки были совершенно разные — в одном участке появились имена с датами рождения и пометками по типу «в прошлом — следователь», «увлекается коллекционированием камней», в другом — фотографии и видеозаписи, заснятые прямо на улице, прямо в лагере. На видео и дикари, и природа, и чужие дома снаружи и внутри. Абсолютно всё, что любой из этих людей хотел бы скрыть.