— Я знаю о вас всё, — холодным голосом сказал Ад. — Всё до мелочи. Кто вы, где родились, чем занимаетесь целыми днями, какие секреты прячете в домах. Я знаю, кто сколько своровал, кого пытался убить и как часто поглядывал на ворота. Я знаю о ваших семьях то, чего вы сами никогда бы не узнали. Ваши разговоры записывались прослушками, ваши действия были запечатлены сотнями микрокамер.
Картинки всё появлялись и появлялись, а глаза людей, увидевших на голограммах свои лица и имена, становились всё шире, всё испуганнее.
— С сегодняшнего дня смертной казни не будет, — объявил Айден громким голосом, стараясь перекричать поднявшийся гул. — Бои продолжат существовать, но для других целях. Еды и места у нас не так много, так что я не могу допустить перенаселения. С этого дня правило такое: сколько детей рождается в год, столько же умирает на арене. Вы спросите, по какому принципу будут выбираться участники, — на этих словах он чуть выше поднял руку с кубом. — Как вы поняли, мне несложно узнать, кто больше всех провинился. Понимаю, после всего, что вы сейчас узнали, вы будете ощущать, что за вами следят, и вести себя сдержаннее. Забудьте об этом. Камеры отключены, прослушки — тоже. Вы снова свободны. Но бунтовать не советую. Коробочка с фонариком — далеко не всё, что я умею, — сказал он самодовольным голосом и выключил «световое шоу».
В тот день изменилось многое, но не изменилось ничто. В лагере установился порядок, но, как сказал бывший главарь дикарей, если Ад станет управлять толпой, то будет в этом жесток. Лучше отца во всём, даже в мерах наказания людей. И он был прав.
В холодной камере, на холодной кровати — холодное тело. Кровь замедлила свой ход, боясь разбудить человека, который её совсем не жалеет. В крепком теле крепкого человека — крепкие нервы. Ведь даже когда он откроет глаза и поймёт, где оказался, не станет рвать и метать.
Преследуя остатки собственной души, спотыкается, ломая кости, ломая голос, которым вёл толпу. Ломая себя. Ломая других.
Он перестал подпускать к себе людей, ведь, уходя, они всегда оставляли дверь открытой, оставляли сильный сквозняк. Теперь он смертельно болен.
Он с трудом поднял веки. Тёмный потолок кое-как заглушил боль в глазах, а холодная койка отсудила жар. Последнее, что он помнил — сильное жжение, а после — судорога, схватившая большую часть тела. Сознание пропало сразу, не успел он даже упасть на землю. В ушах до сих пор стоит невыносимо громкий крик людей, сорвавшихся с места после первого выстрела.
Помогая руками, садится на край кровати. Матрац когда-то точно был белым, но то ли от времени, то ли от кучи людей, побывавших здесь, превратился в серое потрёпанное не́что. Простынь еле дотягивается до середины койки, чего уж говорить о плоской подушке, кажется, уже состоящей исключительно из грязи.
Переводит взгляд на стены. Видно, что кто-то уже пытался выбраться отсюда, выковыривал камни и делал подкоп.
«Подозрительно чистый,» — подумал Ад, заострив взгляд на одном из кирпичей у самого низа стены.
Парень, не вертя головой, взглядом пробежался вокруг, проверив наличие камер. Боль в животе напомнила о себе в бо́льшей степени, и он приподнял край футболки, заподозрив неладное, ведь именно туда стреляли вчера. Или сегодня?.. Сколько вообще прошло времени?
Будь там рана или хотя бы малейшая царапина, он бы удивился намного меньше. На коже не было ни единого следа, даже намёка на выстрел. Возможно, это был дротик? Снотворное? Почему тогда был такой громкий звук?
Он пальцами надавливает на особенно болящее место и замирает. Нащупал круглый твёрдый предмет прямо под кожей.
«Чип,» — сразу понял он и, не думая больше ни секунды, стал осматривать камеру на наличие чего-то острого. Даже если это будет какая-нибудь грязная железяка — плевать, он вытащит эту дрянь из своего тела, сколько бы ни пришлось потерять крови.
Не рассчитав свои силы, он попытался подняться на ноги, но от слабости тут же рухнул на пол рядом с кроватью. Вокруг поднялась пыль, Ад прошипел сквозь зубы от боли и снова поднялся, хватаясь за всё, куда доставали руки. О том, кто мог стрелять, думать он пока не мог. Физически. Одно он знал наверняка — этот кто-то был в курсе, что именно в тот день будет встреча, и намеренно не стрелял раньше. Намеренно ждал, пока все перебьют друг друга. «Кому-то» не понравилось, что две стороны нашли общий язык и даже почти смогли договориться.