Остановило ли это нас?
Нет.
Адреналин снова гуляет по крови, мы снова бежим, снова смеёмся, за нами снова погоня. Эти мужички плотнее и проворнее предыдущих, но Джош слишком хорошо знает все пути отхода, чтобы так просто позволить им нас догнать. Мы часто дышим, в горле першит, а одежда уже промокла насквозь. По коридору раздаются шлёпающие звуки наших босых ног и звонкие нотки нашего смеха, сливающегося в общую мелодию под названием «счастье».
Я не ощущала такого уже давно. Наверное, с тех времён, когда Энди испытывал ко мне то же самое, что и я к нему. Мы могли ночами напролет разговаривать о воображаемых пирожках, которых никогда в жизни не видели и не ели, и это вызывало бурю эмоций. Мы действительно были счастливы. Но это другое. К Джошу я испытываю что-то другое. Что-то, о чём точно не писали песни до Нового времени.
— Я знаю, чем нам заняться, — неоднозначно мне подмигнув, Джош наконец повёл нас в определенном направлении.
Лишь на мгновение в голову полезли неприличные мысли, и почему-то я вдруг вспомнила Эйприл. Если Джошуа не соврал, Ад действительно убил за неё. И вся потасовка тоже была из-за неё. Девочка столького натерпелась, ещё и винит себя за всё.
Отгоняю плохие мысли и захожу вслед за парнем в самую обычную комнату, которая почему-то не заперта, а вход не требует разрешения хозяина. Вот только обычной она была только со стороны коридора. Внутри это оказалась целая квартира, если я правильно использую это слово. Вошли мы в большую комнату, по размеру копирующую нашу, но в противоположных стенах есть двери, ведущие в другие комнаты. Соседские. Здесь очень темно и просторно. Помещение освещают кроваво-красные лампы, создавая мрачную атмосферу. Обои на стенах того же цвета, а в воздухе чувствуется странный приторно-сладкий аромат женских духов, смешанный с ещё каким-то неприятным запахом. Почему-то в голову сразу пришла мысль, что всё здесь в стиле Элисон. Из другой комнаты слышатся крики и женский смех, больше похожий на стон. Повсюду свечи, странные сухие веточки какого-то растения. Скорее всего, искусственного, но свою атмосферу они тоже создают.
— Только не трогай здесь ничего. Мало ли в каких целях они тут всё используют.
— Что это за место?
— Эл называет это Траходром. Ты у нас не любишь пошлые шуточки, так что я лучше промолчу.
— Но ведь директор сказал, что всё это запрещено в колледже.
— Разрешено, пока никто не узнал, — громким шёпотом произносит Джош, хотя нас всё равно никто не услышал бы. — В этой части корпуса «патрулирует» молодой чувак, которому тут делают неплохие скидочки, так что он закрывает на всё глаза. До Кастов платили услугами или имуществом.
— А мы здесь… Зачем? — спрашиваю это с опаской, хоть и знаю, что Джош не из тех, кто пришёл бы сюда скоротать время, а уж тем более со мной.
Он щёлкнул пальцами и направил указательный вверх, будто что-то вспомнил. Хейз не сказал больше ни слова. Решительно направился к помещению, из которого раздавались женские голоса и смех. Лучше бы я не шла вслед за ним.
— Старушек приветствую, новеньким соболезную. Как жизнь? — громко поздоровался он, привлекая к себе внимание всех, кто там находился. А находился там хаос.
Там было человек семь. Все — девушки, все — обнажённые. Разных возрастов, разных цветов кожи, волос и растительности на местах, которые уж точно следовало бы прикрывать. Одни лежали на шикарной двухместной кровати, застеленной кроваво-красным покрывалом. Другие — сидели прямо на полу, разговаривали и рассматривали какие-то вещи, валявшиеся у их ног. Как только девушки увидели Джоша, тут же приняли максимально эротичные позы и заговорили максимально сексуальными голосами.
— Джошуа! — воскликнула брюнетка с закрученными волосами и дьявольски потрясающей фигурой.
Она была единственной, на ком была хоть какая-то одежда — тонкие шортики и хлипкие верёвочки, закрывающие грудь на одну тысячную процента. У других из одежды были только чёрные перьевые маски на лицах и странной формы «короны» с теми же перьями золотистого цвета.
— Давно тебя не видно. Мне продолжать скучать или радоваться возвращению? — закончив фразу, она перевела на меня взгляд. Как ни странно, такой же радужный, как и до этого. — Твоя или к нам её привёл?