Это была ревность. В самом её ярком проявлении. Парень даже не скрывал её — он вообще не был человеком, который особо любит скрывать свои чувства.
Я это заметила.
Барт это заметил.
Все это заметили.
Но спасибо держателю притона за то, что он не стал озвучивать это вслух, хотя по его хитрой ухмылке было видно, что хотел.
— Ещё увидимся, — пропел Барт нам вслед. Кому именно — неясно.
*****
Мой длинный нос от любопытства побывал уже почти во всех уголках колледжа. Неизведанным остался только кабинет директора, личные комнаты учащихся и крыша, куда прямо сейчас меня вёл Джош, взволнованно рассказывая о десятках дней, проведённых им на самом краю. Это была единственная ровная площадка, где можно было выйти и спокойно посидеть. Над остальными корпусами возвышалась крыша в виде конуса, а туда попасть почти невозможно.
Джошуа заботливо подаёт мне руку, помогая перелезть через ямы в обвалившихся ступеньках, и открывает передо мной заветную дверь. Откуда у него ключи — я уже давно не спрашиваю. Ответ всегда один и тот же. Украл.
Свет бьёт в глаза. От резкого порыва свежего воздуха голова начинает кружиться, но руки парня на моих плечах не позволяют мне упасть на лестницу.
Солнца нет. Я бы рада сказать, что оно погибло вместе со всеми бедами, которые причинило земле. Возможно, тогда бы люди перестали ненавидеть его, ведь о мёртвых либо хорошо, либо ничего. Но оно всего лишь пряталось за облаками. Тихонько плакало там, боясь показаться на глаза тем, кому даже смотреть в его сторону противно.
Всем.
Почему-то только сейчас я задумалась о том, что именно эту крышу и могли использовать во время расстрела. Звуки раздавались как будто отовсюду. А вдруг с высоты?
— В какой стороне тренировочная площадка? — спрашиваю, не успев привыкнуть к свету. Пока ещё не вижу Джоша, но уверена, что мой вопрос ему не понравился. Его уже начинает раздражать обсуждение того дня.
— Могу сказать только, в какой стороне мусорка. Но при условии, что ты выкинешь в неё свои попытки стать детективом.
На это я решаю не отвечать. Пора и правда заканчивать с этим. Хотя бы на время.
На крыше оказалось далеко не так пусто и мрачно, как я представляла. Это место было ещё одним «зелёным уголком», явно построенным намеренно. Прямо на цементе были насыпаны горы земли, а на них прорастала молодая трава и ростки каких-то странных пока нераспустившихся цветов. Это впечатлило меня гораздо больше, чем громадные железные ржавые ящики, наваленные друг на друга кучами по всей поверхности крыши.
— Это сделала не администрация, — произнёс Джош тихим голосом, когда заметил, как зачарованно я смотрела на траву.
— Учащиеся…
— Новенькие прошлого года. Не знаю, откуда их к нам привели, но как только они увидели воздушный купол, тут же стали повсюду пихать растения. Даже в комнатах их насадили. Не знаю, запрещено ли это.
— Ты сказал купол?
Это было логично. Территория колледжа была окружена идеально ровной границей с пустыней, как будто кто-то специально рассаживал растения большим кругом.
Джош скривил губы в полуулыбке и в паре прыжков и подтягиваний оказался на одном из железных ящиков. Он выпрямился, чуть потянулся вверх и поднял руку. Его пальцы коснулись чего-то невидимого, и от точки соприкосновения раздался приглушённый звук, как будто шипение розетки. От пальцев парня пошли то ли электрические волны, то ли воздушные колебания, то ли всё вместе. На несколько метров. Он отдёрнул руку и зашипел как будто от боли. Так оно и было. Его действительно ударило чем-то, а потом прямо на небе появились линии в клетку. Мы действительно пол куполом… И судя по тому, как Джош скривил лицо, выбраться нам отсюда просто так не получится. Границы купола защищены электрическим напряжением.
Парень спрыгнул обратно и направился к краю.
— Иронично. На планете больше нет мест, где можно расслабиться. Либо воздух, либо свобода. Мы не выбирали, но угадай, в какой мы категории.
— Они ведь могут сделать купол больше. Или сделать несколько таких. Они могут вот так озеленить землю.
— Говорят, они пытаются. Каждый год граница становится на полметра больше в радиусе. Бред, как по мне.