Он поднялся на выступ у самого края и подозвал меня к себе жестом руки. Я подошла с улыбкой, но как только мне открылся вид на горизонт, настроение резко упало. Нас окружала пустота. Безграничное, бесчувственное и безжалостное ничто. Пустыня. Раньше я не видела её с высоты. Когда живёшь в хаосе, он воспринимается за норму, но когда смотришь на него со стороны, сердце обливается кровью, а голова забивается одним только вопросом: «Что происходит?»
Что происходит с этим грёбаным миром?
Что происходит с нами?
Ветер гоняет песок из стороны в сторону, засыпая и оголяя уродливые камни. Вдали видно серо-жёлтые тучи, покрывающие тьмой всё, чего смогли коснуться. Запах… гниющего мира застревает в лёгких. Я подавляю рвотные позывы, а сердцебиение угомонить не могу. Всё намного хуже. В дали нет ничего. Только песок.
— Жалкое зрелище, да? — Джош говорил громко из-за шума ветра и щурил глаза. — Мир как будто выжил после аборта. Вроде как, чудо природы, а вроде как, никто этому не рад.
— Аборт — убийство. А мир пытался суициднуться. Это не одно и то же.
Парень улыбнулся. Он смотрел на меня, но мне не хотелось делать этого в ответ. Я не могла оторваться от горизонта.
— Дающий не будет нуждаться, а верующий будет страдать… — загадочно произнёс он. — У тебя такой взгляд, Ниа… Ты как будто хочешь всё исправить.
Пожимаю плечами, проронив тяжёлой вздох.
— А я могу?
— Нет. Да и пофигу. Твоё желание уже чего-то да стоит.
Джошуа тянется к карману и протягивает что-то мне. Это вытянутая белая таблетка. Одна из десятка таких же, которые он спрятал обратно в карман.
— Хотя способ исправить всё есть. Не совсем в реальности, конечно, но…
— Что это?
— Кетамин. Если тебе это о чём-то говорит. До Нового времени его применяли в медицине для наркоза, но главное в нём — не сон. Галлюцинации, потеря связи с реальностью, дезориентация…
— Это наркотик?! — наверное, слишком громко спросила я, так что Джош обернулся, дабы убедиться, что никто это не услышал.
— Просто витаминка. Очень-очень слабая.
Он поднял брови, как бы уговаривая меня и отвёл подальше от края.
Джош показательно проглотил такую же таблетку, мол нет в этом ничего опасного.
— Всё нужно в жизни попробовать, мышка. Особенно в такой жизни, как наша.
Надо сказать, эти слова были сильным аргументом. Этот чертяка знал, как стоит уговаривать. Сначала показал хаос, а потом предложил его забыть.
— И как долго длится эффект?
— Это, по сути, наркоз. Поколбасит полчасика, а потом уснёшь. Ты доверяешь мне?
Да.
— Нет! Из-за этого умирали люди!
— Лишь потому, что сами этого хотели, — сказал он в пол тона и аккуратно вложил мне в ладонь маленькую белую смерть.
Он не верил ни одному моему слову и насквозь видел мои реальные мысли. Попробовать хотелось. Лишь ради того, чтобы понять, почему такая маленькая таблеточка решала чужие судьбы.
Через пару минут, когда мы смирно сидели на холодном цементе и ждали действия препарата, прозвенел звонок. Закончилась пара, и прямо сейчас, наверное, все неторопливо плелись в сторону столовой. Все, кроме ребят, участвовавших в бунте. Наверняка, из всех уже «повязали». А мы сидели и ждали.
В такие моменты чувствуешь себя старым изношенным ботинком. Сейчас кто-то придёт, увидит огромную дыру в подошве и скажет: «Надо отнести в ремонт». А там наши души заштопают, отчистят, отгладят и вернут на полку с парадной обувью. Или просто выкинут в помойку, не пытаясь починить.
Но никто не приходит.
На тебя всем настолько наплевать, что даже выкидывать лень.
Так ты и будешь пылиться наедине со своей чёрной дырой в груди. И нет уже ни боли, ни радости. И нет уже даже пофигизма. И тебя уже нет. Давно уже нет. А ты и не заметил.
— Не верь мне, Ниа, — внезапно прервал тишину Джош, вглядываясь куда-то вдаль. В пустоту.
— Не буду.
— Я серьёзно. Кто-то мне рассказывал, что знания делятся на два типа. Приобретённые и собственные. А собственных у нас ведь почти нет. Когда читаешь книгу, ты перенимаешь чужие знания. Когда слушаешь истории, учишься на чужих ошибках. Подойди к огню, засунь руку в пламя и обожгись. Вот это будет твоё собственное знания. На опыте. Откуда ты можешь знать, что проткнуть руку ножом это больно? Потому, что тебе так сказали? А вдруг все врут? Почему ты поверил? Не помню, может, я тебе это уже говорил. В жизни так много вещей приходится принимать на веру, что страшно представить…