Энди пытается с ними договорится: обещает припасы и наше молчание. Но дикарям безразлично. Они подчиняются своему королю и выполняют приказ. Заламывают нам руки за спины и разводят по разным сторонам.
Мистер Джеффри до Нового времени был астрономом. Вот же ирония… Даже после случившейся катастрофы он не перестал говорить о том, что он чувствовал, глядя на небо ночью. Обычно его покрывают странного цвета облака, так что не видно звёзд, о которых этот мужичок так хотел бы нам рассказать. Он говорил и о солнце, и о чёрных дырах. Говорил, что их можно было бы создать самому, имея какой-нибудь волшебный аппарат, уменьшающий предметы. Чёрная дыра может появиться, если абсолютно любой предмет, будь то планета, звезда, или росток картошки, уменьшить в миллиарды раз, но при этом сохранить массу этого предмета. Чёрная дыра — пустота. Ничто. Выходит, пустота рождается из материального? Забавно, ведь это относится не только к астрономии. Пустота рождается из материального... Был человек в твоей жизни, ушёл и оставил тебе пустоту в сердце. Вот тебе и чёрная дыра.
«Кто он такой? Брат? Твой парень?» — всплыли слова у меня в голове. Если бы я предложила Энди нечто подобное, он бы сильно разозлился и сказал, что я в очередной раз забиваю голову не тем, чем нужно. Он-то думает о выживании, о нашем будущем, которое не наше. Нашей общей жизни, где мы даже не будем вместе.
Многие вещи мистер Джеффри рассказывал только Энди, а меня молча выводил из комнаты, бросив сухое «помоги тёте Лесли на кухне». Такими вещами и были разговоры об алкоголе, сексе, приборах, девчонках и странных жидкостях, которые нужно вкалывать в вены, чтобы те помогли «расслабиться». Немногое из этого Энди всё-таки мне рассказал.
Теперь, когда нас держат взаперти в разных сторонах пещеры, я бы всё отдала, лишь бы снова оказаться дома. Лишь бы он рассказал мне очередную историю, которую я слышала уже тысячи раз. Я бы отдала всё, что у меня есть, лишь бы увидеть его улыбку и тот взгляд, которым он раньше на меня смотрел. Но он изменился. Это больше не Энди. Удовольствие — временно, последствия — вечны. Или коротко о том, как Ниана Твайстер влюбилась в друга детства.
Я пялюсь в пустоту, борясь со своими демонами, которые рогами прокалывают мне глаза, не давая увидеть больше... Больше, чем могу. Пытаюсь достичь гармонии с самой собой, разговаривая со своим богом. Не с тем, в которого запретили верить. Не с тем, который позволил своему царству уничтожить наше.
Ближе к ночи меня вывели на улицу. Связав за спиной руки, завели в домик без окон, сделанный из металла и палок. Сейчас сложно найти хорошую древесину. Повезет, если попадётся не слишком прогнившее дерево, проеденное жуками.
«Утром будет суд,» — прогремел голос Каспера. Когда он ушёл, мне удалось подставить под стену деревянный стол и заглянуть в щель почти у самого потолка. Дикари выносили на улицу припасы, которые пришлось прятать от кислотного дождя. В этой суете я смогла разглядеть знакомый силуэт. В дом, в точности повторяющий тот, в котором я находилась, заводили Энди. Еле сдержав желание позвать его, я судорожно стала искать способы освободить руки. Всё, что было в этом доме: старая постель с лёгким одеялом, пустая тумба, стол и мигающая лампа, наводящая больше жути, чем если бы комната погрузилась во мрак.
Не найдя ничего полезного, я легла на кровать. Внезапно подступила жуткая усталость, и я попыталась уснуть.
Снились кошмары… Миранда, Айден, Каспер, бои, кровь и пламя... Я слышу грохот и не обращаю на него внимание, посчитав это очередным ударом кулака о чью-то челюсть в моём сне. Раздаётся второй грохот, и я понимаю, что это ничерта не кулак, ничерта не челюсть и ничерта не сон.
Я подрываюсь с кровати. От нового грохота где-то на улице моя лампа падает с тумбы, разбивается на осколки, и меня обволакивает темнота, которую лишь в некоторых местах разрезает свет от щелей в стене. За дверью крики людей. Они не похожи на те, что звучали во время поединков. Эти крики были болезненные. Колющие сердце. Пол под ногами дрожит как во время землетрясения. Неистовый ужас накрывает с головой.
— Я здесь! Помогите мне! — кричу что есть мочи, плечом толкаю дверь. — Кто-нибуь!