— …тебя?
Плач прямо за моей спиной. Я долго не решаюсь оборачиваться, но кошмар не прекратится, пока я не переживу то, что он от меня хочет. Медленно поворачиваю голову и непослушное тело.
Миранда.
Стоит неподвижно в своём длинном зелёном платье. Оно как будто грязное, как будто порвано. Стоит и молчит, держит в руках свою маленькую дочурку, замотанную в пелёнки. Плачет и девочка, и мама. В присутствии Миранды мне становится спокойнее, хоть её лицо трупного цвета и не выражает ни единую эмоцию.
Всё так быстро и так медленно… Время тянется со скоростью света. Время мчится со скоростью улитки.
Делаю пару шагов к ней и не могу понять, почему она не успокаивает ребёнка. Аккуратно заглядываю в пелёнки и ужасаюсь уже который раз. Девочка мертва, но звук плача не прекращается. Он всё громче и громче. Он громкий до такой степени, что я не выдерживаю и затыкаю уши руками и жмурю глаза, пока крик не прекращается вовсе.
Снова настаёт тишина. Никакого голоса, никаких криков. Я вновь чётко ощущаю присутствие и ещё большее першение в горле. Хочется кашлять так сильно, чтобы даже выплюнуть органы, которые мне мешают и сдавливают лёгкие.
И только когда я ощущаю руку, сильно сдавившую моё плечо, исчезают любые эмоции, кроме страха. Я знаю, кто это. Я знаю, почему из всех моих страхов моё сознание оставило его на потом.
От его прикосновения как будто остаётся ожог. Он заставляет меня встать на колени и спокойно обходит меня с левой стороны. Мой взгляд опущен, моя рука пытается остановить «нечто», рвущееся из меня наружу. Я вижу перед собой чёрные кожаные ботинки со шнуровкой и его тёмные брюки с кучей карманов. Он рукой касается моего подбородка и силой заставляет поднять на него глаза.
В его расширенных зрачках вижу своё отражение. Жалкую девчонку, которую легко поставить на колени и заставить ощущать себя ничтожеством. Кажется, именно такой он и видел меня в реальности. Слабую, беззащитную, послушную, с полным отсутствием смекалки и с опьянённым взглядом на вещи. Ему-то, наверняка, такие люди противны. С его холодным расчётом, его вечным поиском выгоды и логики. Его непокорностью, его свободолюбием.
Он больно надавливает на челюсть, заставляя меня открыть рот. В этот момент я ощущаю неприятную щекотку где-то в горле, а потом чувствую топот маленьких мохнатых лапок на своём языке. Мерзкое насекомое размером с кулак вылезает наружу и поднимается по моему лицу к волосам. Я успеваю только поморщится, как «мерзкое» спрыгивает мне на руки.
Опускаю взгляд… Дикаря рядом уже нет, а на моих руках не насекомое. Далеко не оно.
Мои пальцы запутаны в локонах чужих волос. Лицо девушки, чья голова, отделённая от туловища, лежит рядом, очень хорошо мне знакомо. Это та самая девушка, которая погибла от моих рук в клетке, окружённой дикарями. Та самая девушка, которой я не позволила стать матерью.
Паника на пределе. Насекомое выползает из её волос и прогрызает дыру в её правом глазу, прячась там.
Истошный крик срывается с губ, и наконец моё тело мне подвластно. Я кричу так сильно, что горло словно начинает кровоточить. И пусть только это чёртово небо посмеет не услышать меня. И пусть только посмеет в очередной раз отвернуться от меня. В ушах звенит. Я ощущаю тяжесть в мышцах, а когда открываю глаза…
Всё заканчивается.
И никогда ещё в своей жизни я не была мертвее, чем сейчас. Мои кости сломаны об лестницу, по которой я катилась с высоты своей наивности. Мои волосы выдраны с корнем. Я вижу их в гнёздах воро́н-падальщиковв. Я вижу их повсюду. Мои органы перемолоты в дьявольской мясорубке, а глаза высушены на солнце. Забавно, ведь я действительно думала, что когда-нибудь смогу на него спокойно смотреть. Без страха, что оно снова убьёт нас. Меня. Всех нас.
А в пустоте ни крика, ни шороха. А в тишине ни света, ни паники. Лишь маленькая девочка пачкает кровавые коленки, целуя землю. Лишь маленькая девочка всё ещё верит, что там вырастет хоть один аленький цветочек. Поливает слезами, удобряет кровью.
«Всего одно желание, — молит она. — Всего одно. Спасти или спастись».
— Раньше я любил рисовать предметы, — тихо сказал Джош. — А потом настал конец света. Вообще-то он был всегда, но почему солнце убило меня в последнюю очередь. Я не сразу заметил, что умер. Только когда увидел на своих рисунках людей и чёрно-белые закаты.