Он говорил медленно, и каждое его слово вгрызалось в память. Опустевшие глаза подняты к нему. Там уже темнота. Уже звёзды. Мои кошмары длились несколько часов. Мы спали несколько часов. Теперь я понимала, почему до Нового времени люди глотки друг другу грызли за парочку таких таблеток. Порой крайне необходимо уйти от реальности, даже если сознание приготовило для тебя самую мучительную каторгу. Зато это открывает глаза. Стоит только немного помучиться, пострадать, и вот ты уже стал улучшенной версией себя. Теперь точно знаешь, что тебе нужно. Правда делать этого не будешь. А зачем?
— Вселенные… Звёзды… Я знал, что космос бесконечен. А ещё я знал, что он всегда расширяется. Вечность расширяется, понимаешь? Мы ограничены и даже не пытаемся стать лучше. А космос идеален и так, но он не перестаёт улучшаться.
— Стань космосом, — обыденно произнесла я, а Джош посмеялся. Мне же было не смешно.
— Ты крутая, Ниа. Правда. Закомплексованная, зажатая, но крутая. Ты даже представить себе не можешь, как часто я за тобой наблюдал. Ты не радуешься событиям. Ты радуешься чужим радостям. Когда отменяют пары, ты сначала оглядываешься, чтобы увидеть чужие улыбки, а только потом улыбаешься сама. А когда началась драка… Ты единственная смотрела на всё с ужасом и ждала Ада. Ты знала, что он остановит всё это. Да пошёл он нахрен. Пусть Ад горит в Аду, дело не в нём. Ты просто не хотела жестокости.
Он говорил эмоционально. Не размахивал руками, не играл мимикой, но некоторые нотки голоса выдавали его взволнованность.
— Ты не любишь пенку на кофе, но ты никогда не ждёшь, пока она растает. Ты ищешь, с кем бы поделиться ею. Это же, блин, глупость, но как же это тебя красит. Ты заправляешь волосы за ухо каждый раз, когда кто-то с тобой начинает говорить, чтобы смотреть собеседнику в глаза. Ты дёргаешься во сне, когда роняешь на пол одеяло. Ты делаешь это часто, поэтому я не засыпаю, пока не дождусь этого момента и не подниму его. Тогда ты обнимаешь его ногами и руками и успокаиваешься. И каждый раз мне хотелось вместо этого одеяла лечь самому, чтобы ты обнимала меня.
Я слабо улыбаюсь и борюсь с жуткой усталостью, но нахожу в себе силы повернуть голову и посмотреть на него. Мы лежим на цементе на предельно маленьком расстоянии. Вокруг нас — клумбы с молодой прорастающей травой, так и кричащей: «Ещё есть шанс». Он смотрит на меня в ответ, его зрачки расширены. Уверена, мои тоже. Он тяжело вздыхает, и я замечаю его мимолётный взгляд, упавший на мои губы.
А лунный свет так красит тебя, мой милый поехавший мальчик… Звёзды любят тебя. Космос любит тебя и всё мечтает о твоём внимании, но ты не смотришь на небо. Ты смотришь на меня, как будто я тебе дороже. Как будто я важнее космоса.
— Знаешь, раньше было проще, — в этот раз историю начинаю я, и Джош устраивается поудобнее, приподнявшись на локте и сосредоточив взгляд на моём лице. — Не чувствуешь себя белой вороной, когда не с кем себя сравнивать. Слепой не расстроится, если всю жизнь не будет знать, что кто-то другой умеет видеть, понимаешь? Как только… Как только я попала сюда, всё изменилось. Я каждый день прохожу по коридорам и вижу… девушек. Красивые, ухоженные, знаешь. Я смотрю на них и мне кажется, что я уродливый монстр.
А он слушает, не перебивая. Ему правда интересно, что я чувствую. Только ему и интересно.
— Я ощущаю себя «недостаточно». Недостаточно красивой, недостаточно умной, недостаточно интересной. Ты рассказываешь мне потрясающие истории, а я иногда даже не нахожу подходящих слов, чтобы восхититься. Недостаточно красноречива. И в такие моменты я правда боюсь. Боюсь, что для тебя или для кого-нибудь однажды просто исчезну. И я ревную. Я никогда раньше не испытывала этого, правда. Я ревную, когда Элисон общается с подругами. Мне кажется, что ей с ними интереснее, чем со мной. Я ревную, когда ты общаешься с девушками. Боюсь, что им ты рассказываешь то же, что и мне. Может, даже больше.
«Я ревную, когда Айден говорит с кем-то о своих изобретениях. Этого я ещё никогда не заставала, но от одной только мысли мне становится страшно. Ведь если он найдёт более подходящего для этого человека и доверит ему больше, чем мне, я буду морально уничтожена».
Но этого я вслух не произнесла.
— Я ревную, даже когда ты рисуешь кого-то другого. Парня, девушку — неважно. В эти моменты я понимаю, что далеко не особенная. Такая же неособенная, как и все. Быть собой — не значит быть индивидуальным.