Проще говоря, сейчас я старалась думать о чём угодно, только не о том, что произошло на крыше. Что-то во мне кричало: «Это всё-таки произошло. Я всё-таки ответила взаимностью. Это всё-таки что-то значит». А второй голос злобно шептал в ответ: «Это все наркотики. Он специально заставил их принять. Это просто эмоции».
Слава пропавшей Элисон, сейчас в комнате не было никого, кроме меня и моего телефона с открытым списком контактов. Некому нагнетать обстановку, некому путать мои мысли. Лучше подумать обо всём завтра.
Было ещё кое-что, что не давало мне покоя. Голубоглазый. Паренька до сих пор держали в карцере, и небо знает, что эти изверги собираются с ним делать. Джош говорил, что если для меня это важно, я могу только попросить, и он достанет мне ключи от любого замка́. Так я смогу освободить бедного парня, но что дальше? Если он выберется, он не сможет пересечь границу купола, но хотя бы временно не будет в опасности. Я ведь могу спрягать его в библиотеке (туда всё равно никто не заходит) и придумать что-то.
Да, отличный план, Ниа. Вот только в карцере его хотя бы кормят, а в библиотеку никто не будет отправлять еду через почтовых голубей. Придётся кормить его самой. Придётся зарабатывать вдвое больше хороших оценок. Я не смогу.
Единственным сгустком адекватности в этом тотальном кошмаре был человек, который прямо сейчас тоже находился в карцере и тоже ждал своей участи. Номер Айдена уже спокойно высвечивался у меня в списке контактов под ником «НЕИЗВЕСТНО». Но дикарь ненавидит голубоглазых. И дикарь ненавидит меня. С какой стати он будет помогать тому, кого ненавидит, ради того, кого ненавидит ещё больше? И с какой стати у него будет с собой мобильный?
Ну, а вдруг?
Несколько раз пожалев о своём выборе и несколько раз покрывшись румянцем, я всё-таки набираю сообщение. Много раз попадаю не на те кнопки, перечитываю по несколько раз, чтобы случайно не написать какую-нибудь глупость. Почему-то каждый раз, когда я пишу ему, мои руки судорожно дрожат, а сердце дико колотится. Мне даже не нужно видеть его холодное выражение лица, чтобы бояться испортить о себе мнение.
«мне нужна ваша помошь», — пишу я. Надеюсь, без ошибок.
Внезапно я вспоминаю наш уговор. Он просил называть его на «ты» на следующий день после того, как мы говорили в последний раз. Но ведь на следующий день мы не виделись… И на после-следующий. И на после-после-следующий. Короче, не считается.
«твоя*» — набирая это слово, мои руки трусятся ещё сильнее. Не слишком ли много я себе позволяю?
Сердцебиение на максимум. Смущене-измеритель зашкаливает. Я судорожно нажимаю на кнопку блокировки и отбрасываю от себя телефон экраном вниз. Так же судорожно закрываю покрасневшее лицо руками.
Время длится бесконечно долго. Я мысленно несколько раз успеваю навести на парня порчу за то, что он даже своим бездействием заставляет меня испытывать эти мерзкие эмоции. А спустя пятнадцать минут, когда телефон издаёт короткую вибрацию, начинаю проклинать себя. Зря я это… Зря-зря-зря.
Если бы я верила в Бога, прямо сейчас стала бы креститься. Но я делаю глубокий вдох, открываю диалог и вижу одно единственное сообщение:
«👍»
Красноречиво. И что это, блин, значит?
Одно ясно — мобильник всё-таки при нём. Я пишу дальше и, потянувшись пальцем к кнопке, стирающей лишний пробел, случайно нажимаю «отправить» на словах:
«разве тибя не отодрали?»
Что? Что?!
Я вижу надпись: «НЕИЗВЕСТНО набирает сообщение…», и моя паника теряет всякие границы. Нет-нет-нет, только не отвечай! Нет-нет-нет!
Я начинаю стучать по буквам так быстро, как никогда раньше не делала, чтобы опередить его.
«разве у тибя не отодрали телефон? *» — отправляю, исправляя саму себя.
Позор. Полный позор.
Я снова перечитываю свой шедевр, снова вижу надпись о том, что он набирает сообщение.
«Б» пишется в обратную сторону! В обратную сторону, Твистер!» — прозвучал голос дикаря в моей голове, и пришлось опять исправляться:
«отобрали*».
Как ни странно, в этот момент он перестал печатать сообщение.
Как ни странно, не возмутился на моё решение перейти на «ты». На сегодня.