«Откуда тебе знать, что у кого отбирали?» — его манера отвечать вопросом на вопрос порой меня злила. Это хуже сарказма.
«а смысл садить в карацер если есть спосаб с кемто связатся?» — я старалась писать быстро, чтобы на фоне его моментальных ответов не выглядеть отстающей.
«В карацер — смысла нет. А вот в КАРЦЕР табличку с правилами пока не повесили», — похоже, так он издевался над моими ошибками. Но почему? Карацер. От слова «кара». Разве это не логично?
«мне нужен совет», — напрямую говорю я, иначе эти словесные баталии не закончатся до утра.
«А мне нужно потратить время на что-то более выгодное для меня».
«что на пример? подсчет прутиков на клетке в КАРЦЕРЕ? чем там есчё заняться можно?»
После моего сообщения он долго не отвечал, хоть и прочитал. То ли поражался моей наглости, то ли думал, что ответить.
«Пятёрка за подкол».
Неожиданно. Это даже заставило меня улыбнуться. Но потом он написал следующее:
«Я помогу, если сделаешь кое-что для меня».
Куда же без условий. Ад — не Ад, если не подогнёт ситуацию под себя.
«В моей комнате в верхнем ящике лежат бумаги. Сфотографируй их и пришли мне. Я надеюсь, хотя бы эта задача тебе по силам».
Мерзавец.
«и как я попаду в вашу твою комнату?» — я исправила сама себя и забыла удалить лишнее слово. Браво, Ниа.
«Когда вы с Мирандой вломились туда без спроса, этот вопрос не был для вас преградой».
От этого мне стало даже стыдно. А ведь раньше он никогда не вспоминал об этом и не упрекал меня, как будто тот эпизод нашей жизни прошёл мимо его внимания. Но нет. Он всё помнит.
«извини».
На это он не ответил. Впрочем, он вообще больше не ответил. Никаких деталей никто со мной оговаривать не собирался. Просто есть бумаги, их просто нужно сфотографировать и просто отправить. Коротко и ясно. Но не всё.
У него есть связь. Может, именно его мобильный и стал причиной того, что Элисон отшивалась у его комнаты? Есть вопросы намного интереснее: где она сейчас и связано ли и это с главой дикарей?
Небо 18. Боялась, скучала, верила
Искать приключения на задницу — моё призвание. Я ещё раз убедилась в этом, когда осознала, что попасть в двадцать первую комнату и сфотографировать бумаги — не такое сложное задание, как проникнуть в карцер и прошмыгнуть мимо охранника, которого не так давно туда наняли.
«Попроси Джоша помочь,» — подумала я сначала, но потом поставила эту идею под сомнение. Если Джош увидит, что ключи мне нужны не для помощи голубоглазому, а для выполнения прихотей Ада, он выйдет из себя. Наверное… На самом деле, я не знаю, как он отреагирует.
Между тем, на дворе уже час ночи, а соседа до сих пор нет. Неприятное чувство щекочет нервы. Кажется, я переживаю…
С каждым часом воспоминания о крыше приобретали всё более и более чёткую картинку. И всё больше мне казалось, что такая незначительная для него и такая важная для меня близость была ошибкой. А вдруг это всё и правда просто наркотики? Вдруг, он и сам был под эффектом?
Одно я знаю точно — если бы у меня спросили, хочу ли я повторить это, я бы ответить не смогла. Стояла бы и молчала в тряпочку, как обычно это делает Миранда. Давно её, кстати, не было видно, но наконец я стала снова слышать детский плач из её комнаты. Ей вернули дочь.
Мой телефон издал ещё один вибрирующий звук, и сердце опять пропустило удар. Что ещё дикарь задумал мне поручить?
Но когда я взяла мобильный в руки, волнение сменилось шоком.
От автора
Когда он увидел его впервые, сомнений не было — теперь в колледже многое изменится.
Когда он увидел его впервые, не было даже подозрений, насколько сильно.
Джошуа не раз приходилось повторять новичкам одни и те же законы, одни и те же правила, но в этот раз всё было иначе. В самый первый день дикарей сразу посадили в карцер, и парень подумал: «Отлично. Проблема ушла сама собой», но эти мысли жили только несколько дней. Потом настал хаос. Потом настал Ад.
Когда он увидел его впервые… Грязного и потрёпанного, точно бешеного пса после не менее бешеной драки, в голове крутился вихрь мыслей, одна другой хуже. Одно было хорошо — Аду не было никакого дела до странного длинного парня со странной привычкой вечно курить и рисовать всё подряд. Было намного легче добыть информацию, пока главарь дикарей не стал с подозревающим прищуром наблюдать в ответ.