Парень зашёл в карцер без лишних проблем — во многом помогала дурная слава. Охраннику уже давно сказали, что пытаться остановить не́кого студента по имени Джош Хейз — бесполезно. Он найдёт лазейку в любом самом прочном ограждении, так что лучше покорно закрыть глаза на нарушение, чем потом чинить «разрушения».
Он бросил безразличный взгляд в сторону охранника с седеющими волосами на висках и небольшим животом (явно не пивным). Всегда добрый и разговорчивый мужчина сейчас казался разъярённым животным, которому бросили кость вместо куска мяса, но он промолчал и снова уставился куда-то под стол, за которым сидел.
Хейз ухмыльнулся. Презирал рабов системы. Презирал лицемеров, хотя знал, что главный любитель масок — он сам. Презирал себя.
Действие таблетки уже почти закончилось. Осталось только сладкое послевкусие и желание насладиться последними остатками увядающего безумия. Он проходил среди клеток, издевательски проводя рукой по железным прутьям и привлекая внимание заключённых. Не улыбался, хоть и дико хотелось.
— Чего в вас больше? Человечности или сил? — спросил он скорее у себя, чем у парней и девушек, на которых смотрел.
Большинство из них совсем потеряли надежду выбраться. Исхудалые тела еле держали на себе одежду не по размеру, а впалые щёки создавали впечатление, что заключённые от голода сами прогрызли их насквозь. Ребята, которые выглядели совсем плохо, явно сидят тут очень давно. За что-нибудь, что законы колледжа не прощают. Убийство? Попытку сбежать? Воровство еды?
Парень замедлил шаг, когда почувствовал, что его рука не касается прутьев. Посмотрел влево и увидел открытую камеру, из которой несло чем-то тухлым и тошнотворным. В клетке лежало мёртвое тело. Старик, сжимающий в руке лезвие самодельного ножа, лежал на полу с на удивление счастливым выражением лица.
«Вскрыл себе вены,» — сразу стало понятно.
Джош знал, что в карцере уже не первый год сидел мужчина, который отказался преподавать какой-то предмет студентам.
Забавно то, что он сам сел в камеру, сказав что-то вроде: «Лучше я помру от голода».
Забавно, что умер он не от этого.
Джош перевёл взгляд вправо и наконец нашёл того, кого искал.
На удивление, Ад выглядел очень даже бодро, если не считать бледноватый цвет лица и его окровавленную руку, которую он прижимал к открытой ране на своём животе.
«Псих вытащил чип,» — понял брюнет, увидев маленькое разломанное устройство, валяющееся возле стены.
Дикарь сидел на койке, облокотившись спиной о кирпичную стену. Футболки на нём не было — ею он зажимал рану, а его кожаная куртка вряд ли спасала от холода, но парень виду не подавал.
Его мёртвый взгляд долго смотрел куда-то в пустоту, но потом сосредоточился на Джоше. При этом ни одна эмоция не проскользнула на его лице.
Оба молчали. Смотрели друг другу в глаза и будто ждали, кто же начнёт говорить.
— Выглядишь жалко, — произнёс Джош, думая, что это точно должно его задеть.
— Не делай вид, что не наслаждаешься этим. Ты как никто хотел, чтобы я здесь оказался.
— Я был бы рад, если б все твои проблемы были моих рук делом, но… Не в этот раз.
Так просто Ад этим словам не поверил, так что скрывать удивление не пришлось. Его не было.
— Но одно могу сказать, — продолжил Джош. — Я позабочусь о том, чтобы это место стало для тебя вторым домом, — и злорадно подмигнул.
— Вторым домом? Принесёшь мне одеялко и будешь заставлять меня плотно завтракать? Как мило с твоей стороны.
— Чего? Я не это… Чёрт! Да пошёл ты! — брюнет чуть поднял тон. Его раздражала «самодовольная рожа» дикаря, ведь прямо сейчас Ад сдерживал издевательскую улыбку и изображал воодушевлённое выражение лица. — Я сказал, что заставлю тебя провести здесь остатки твоей жизни!
— Так значит, никакого одеяла?
— Нет!
— Ты разбиваешь мне сердце.
— Да закрой ты свой рот.