Джош закатил глаза и совершенно спокойно достал пистолет, спрятанный под ремнём на брюках.
— Как же ты меня, сука, бесишь… — так же спокойно, без лишней суматохи, он закрепил на дуло глушитель, с которым выстрел было бы практически не слышно. — Пора заканчивать с этим.
Надо сказать, в этот момент взгляд Ада всё же изменился. Он лишь слегка занервничал, но страхом это назвать нельзя было. Джош не выстрелит — в этом он был уверен.
Дикарь отложил окровавленную футболку, тихо подошёл к клетке, пока Джошуа разбирался с глушителем. Он молчал, не отвлекал его. А когда дуло пистолета направилось на него, желая поскорее всадить пулю в лоб, обвил кровавыми пальцами прутья клетки и приблизился, чтобы между оружием и его телом было минимум расстояния.
— Смело, — безразлично сказал Ад. — Но глупо.
— Да ну? Тебе вживили чип под кожу и ты, обезумев от давления своей паранойи, вытащил его, но штуковина пустила яд по крови. Твои мучения были такими невыносимыми, что ты не выдержал и застрелился, — Джош взглядом указал на оружие. — Чем не легенда?
— Неплохо. Но тогда где я взял пистолет?
— Украл у охранника, который пытался помочь тебе во время приступа. «И смерть сама себя убила. А жизнь сама себя спасла».
— И что ты скажешь, когда в моём теле не найдут никаких следов химикатов?
— Ничего. Она в этом не разбирается.
И тут всё встало на свои места. Ад на пару секунд умолк, не сразу определившись с ответом. «Она»…
— Твистер, — больше утверждение, чем вопрос. — Неужели всё из-за неё?
— Твайстер.
— Она никогда не простит тебе, если ты меня убьёшь. И ты это знаешь. И ты этого боишься… Рассказать, что будет дальше?
— Я вычеркну тебя из списка живых, вот что будет дальше.
— Она будет бояться тебя. Оборвёт все связи, начнёт втираться в компанию моих ребят, наслушается от них всякого и возненавидит тебя ещё больше. А тем временем ты будешь ползать за ней на коленях с бутылкой в руках, пока однажды тебе это не надоест. Тебе сорвёт крышу, ты попытаешься привязать её к себе силой. У тебя ничего не выйдет, а потом ты убьёшь её. Потому что ты помешан. Ну, а дальше по сценарию. Терзания, совесть, обида, суицид…
— Ты преувеличиваешь свою значимость в её жизни, — неуверенно произнёс Джош. — Ты не настолько ей дорог.
Ад пожал плечами и поудобнее сцепил пальцы на прутьях.
— Если бы ты правда так думал, то не пришёл бы ко мне.
Брюнет потупил взгляд, нахмурился и медленно опустил пистолет. Дикарь прав. Это помешательство.
Он схватился рукой за волосы, сделал пару шагов в сторону, словно что-то обдумывал, но в голове всё стояло вверх дном.
— Как часто вы… прово́дите время вместе? — нервно спросил Джош.
Айден иронично изогнул брови, изображая соболезнующую насмешку.
— Она постоянно ходит к тебе. Постоянно врёт. Вы остаётесь наедине на несколько часов. Чем вы… Чем вы занимаетесь?
— Подбери свои сопли и засунь их себе куда-нибудь поглубже, Хейз. У нас с ней ничего нет, — на этих словах блондин вернулся на койку и скрестил руки на груди, что явно дало понять — разговор зашёл в тупик.
— Тебе что-то от неё нужно, верно? Тебе дофига важно мнение твоих людей, но ты знаешь, что они её ненавидят. Чем чаще она с тобой, тем меньше их доверие к тебе. Так почему тогда… — он замолчал, не найдя слов. Его взгляд метался по сторонам, логика дикаря не увязывалась в голове, а вместе с тем росла злость. Джош был убежден, что мерзавец использует её.
Ад закатил глаза и цокнул, не удержавшись, но промолчал. Ни один его ответ не принесёт ему выгоды.
— Что бы ты ни задумал, даже не смей втягивать её в это. Ниа — не одна из твоих механических игрушек. Она принадлежит не тебе.
«Не тебе,» — мысленно повторил Джош, вспомнив запах её волос и её растерянный взгляд, который метался по его лицу за пару секунд до поцелуя. Вспомнил, как всё её тело вздрогнуло от прикосновения. Вспомнил то чувство приятной потерянности в тот момент, когда он ощутил вкус её губ.
— А кому? Тебе что ли?
Брюнет ответил только испепеляющим взглядом и десятками мыслей о том, как хотелось бы, чтобы это действительно было так.
Дикарь издевательски поднял руки, как бы сдаваясь. Так уж ему хотелось поскорее остаться в прежнем сомнительном одиночестве, ведь лучше смотреть на мёртвого старика в соседней камере, чем на самодовольного парня, который возомнил себя всесильным. И желание его исполнилось. Через считанные секунды карцер снова поглотила тишина, а в мысли проник очередной план.