Детей можно сравнить с гвоздями. Если поставить гвоздь под правильным углом, то забивать его будет намного проще, а конечный результат будет радовать глаз. Если сделать хоть один неправильный удар молотком, они погнутся и уже никогда не приобретут прежнюю форму. А если уронить на пол и полениться поднять, то однажды можно случайно наступить ногой или даже проткнуть её насквозь.
Дети как гвозди.
Начнут плавиться, если слишком сильно греть их любовью. А вот Элисон не поддавалась никакому пламени.
— Сестг’а за бг’ата — как за основу взято! — крикнула она и схватилась за второй конец трубы. С силой потянула на себя, но Агата своё оружие так просто не отдавала.
Джош напал сзади. Взял её за руки, пока Эл отбирала злосчастную трубу и злобно визжала.
Два этих семейства уже давно дружили и ранее не позволяли себе нарушать личное пространство друг друга. Родители обсуждали вопросы выживания, а дети уже выживали в импровизированных стрелялках. Агата не была особо общительной девочкой, но Джош и Элисон как-то умудрялись вызывать у неё улыбку и желание общаться. Это не было дружбой, но разве в детстве кто-то вешал ярлыки? Ребята хорошо проводили время, и этого было достаточно.
Пары слабых ударов по лицу тоже было достаточно, чтобы заставить девочку громко заплакать. Эл так увлеклась защитой брата, что не заметила, как перешла все рамки.
— Хватит, всё, — пытался остановить это Джош.
— Толкай её! — на этих словах они выпихнули Агату из её же дома на улицу и заперли дверь изнутри. Устало выдохнули, сползли по стене, усевшись на полу. — Жг’ать захотелось. Как думаешь, есть у них что-то?
Мальчик не ответил. Аккуратно подкрался к окну и выглянул, чтобы узнать, что там происходит. Агата как-то чрезмерно громко кричала и била кулаками по двери. Потом выдохлась, отошла подальше и стала вести себя очень и очень странно.
— Ну что там?
Он не знал, что сказать. Такого он точно никогда не видел. Девочка начала чесать руки. Сначала безобидно, но потом её действия стали более резкими и жестокими. Она громко плакала, расчёсывала кожу до покраснений. Руки, ноги, лицо… Она будто пыталась содрать кожу даже с век.
— Она как будто сломалась…
Эл последовала его примеру, выглянула в окно немного смелее и так же застыла на месте.
— Это что, кг’овь?
Она не останавливалась. Когда собственных ногтей уже не хватало, подхватила что-то с земли и стала тереть свои предплечья с такой яростью, что на раздражённой коже выступили первые бусинки крови, а потом и вовсе запачкали собой бо́льшую часть руки.
— Надо впустить её, — Джош в панике ринулся к двери, но сестра остановила его, схватив за футболку.
— Нет, она опять побьёт тебя.
В этот раз он её не послушал. Оттолкнул Эл, повернул замок, нерешительно вышел на улицу. Медленно подошёл к Агате, которая уже ковыряла свой глаз каким-то пластиковым обломком.
А Эл злилась. Наблюдая из окна, хмурила брови и царапала ногтями деревянный подоконник. Думала и не могла понять, почему Джош не благодарен ей. Она ведь его спасла. Она ведь сделала всё, что смогла.
Брюнет не знал, что говорить и как отвлечь Агату от «самоуничтожения». Он обернулся к Эл в поисках поддержки, но та лишь вышла из дома и важно поставила руки по бокам. А ведь они могли бы просто спокойно сидеть в своей комнате и играть в шахматы. Пускай по правилам Элисон. Пускай вообще без правил. Но тогда бы они не стали малолетними преступниками.
А девочка всё плакала. Теперь она чесала голову, случайно вырывая с ко́рнем свои короткие рыжие волосы. её зелёный комбинезон испачкался в грязи и в небольших пятнах крови, а браслет из уличных камней рассыпался по земле.
Ребята так и не нашли нужных слов. Эл злобно кивнула головой в сторону их дома, мол «хватит уже тут торчать, сама справится». На этом прогулка и закончилась.
На нарисованной шахматной доске снова лежали камни вместо фигурок. За окном всё ещё слышался страдальческий плач. На какое-то время он стих — Агата наконец заметила открытую дверь и пулей забежала в дом, но хныкать не перестала, пока не пришли родители.