Это длилось долго. В пятнадцать лет Элисон знал уже весь колледж, а в это время шестнадцатилетний Джош оставался для всех невидимкой и пустым звуком. Она тусила, целыми днями пропадала с подругой, пока однажды не пропала сама Кацуми. Эл вернулась с вечеринки одна.
Сколько бы Джош ни пытался узнать, что же произошло, Элисон отвечала одинаково: «Я не знаю! Она ушла куда-то без меня».
Она всегда отвечала чуть ли не криком. Эта была больная тема для неё. Впервые в жизни Джошуа не поверил сестре.
Так началась его карьера лицемера. Так он вышел в свет.
Он стал общаться с ребятами, которые в тот вечер были на вечеринке. Приветливо им улыбался, хоть от их манер хотелось блевать часами напролёт. Иногда он даже соглашался выпивать с ними. Рассказывал им всякие байки, придуманные на ходу, отвлекал как мог, а потом задавал главные вопросы. И ему отвечали.
— Я один раз с братанами такую движуху устроил… — чуть ли не смеясь между каждым словом, Джош максимально играл мимикой. — Напились так, что чертей видели, отвечаю. Спёрли у соседа черепицу для крыши и из них выложили огромный хер размером на весь двор.
Собеседники были старше на несколько лет. Они бросили пару смешков и похлопали Джоша по плечу.
— Черепицу? Где ж это её взять можно?
— А я не говорил? Мы ж в G-27 жили. Там хоть черепицу, хоть тёлку с вот такими дойками, — он развёл руки, — купить можно. Всё на одну цену.
На этом парни ещё больше рассмеялись, а Джош подавил в себе желание брезгливо поморщиться. Ему было противно с ними общаться и придумывать эти небылицы.
— Натуре? Мне дружбан рассказал, как на одной местной тусовке такую же снял. Даже двоих. Одна с дойками, а вторая какая-то узкоглазая. Говорит, с такими-то глазёнками ей и морщиться не пришлось, когда он на лицо спустил. Ну ты понял, — он засмеялся и толкнул Джоша локтём в плечо.
До этого он никогда не дрался, да и не планировал, но сейчас хотелось разбить лицо этого урода по самое основание. Парню где-то двадцать. Он побрит налысо, на голове и шее видно татуировки, а одежда своим видом так и показывает, что он считает себя царём этого гадюшника. Высокий, но Джошу до него осталось совсем немного. Впрочем, всё это не имело никакого значения. Он не мог позволить себе сорваться. Слишком долго он втирался в доверие этой компании.
Парень улыбался из последних сил. Злость кипела внутри, и он решил потушить её, выпив стакан воды, который стоял перед ним.
— Да ну? — спросил Джош больше из приличия. На самом деле слушать эту историю ему совершенно не хотелось, но он понимал, что он уже совсем близко.
— Реально.
— Не помнишь, как зовут? А то знаю я тут одну такую…
— Да хер их пойми. Китаёдзу как-то типа… Куни-Карацуни-Куцуни… Не знаю. А сиськастую Элисон. Но говорят, она после того дня вообще на тусовки не ходит. Захочешь её трахнуть — только скажи. У моего дружбана на неё такие компроматы есть, что она на всё пойдёт.
В этот момент Джоша буквально переломило. Все те воспоминания о веселой и беззаботной Элисон стёрлись с головы, как пыль сдувается ветром. Что-то внутри так сильно заболело, так громко затрескалось, так жутко заскребло, что на секунду ему показалось — умирает. Загибается, задыхается. Прям как его статус хорошего брата.
А ведь он сидел и рисовал закаты, пока его сестра где-то там с кем-то там…
А ведь он от скуки плевал в потолок, пока она на ком-то там сколько-то раз…
Стало противно от самого себя. Он глянул на часы. Самое время ударить себя по лицу за халатное отношение к последнему близкому человеку.
— И что, прям двоих? — слушать это и спрашивать это было невыносимо больно, но он должен узнать всё до конца. Должен понять.
— Ну да. Обеих взял за юбки, обеих увёл уединиться. Чё, завидно?
— Кажется, я понял, о какой китайке идёт речь. Только она уже давно не появлялась в колледже. Пропала куда-то.
Лысый как-то злорадно ухмыльнулся и переглянулся со своими дружками. На этом вопрос был закрыт.