— Элисон…
— Потом надевали пакеты ей на голову. Они посчитали, это смешно, когда лицо краснеет от нехватки кислорода, — она подняла взгляд. Потёкшая тушь выглядела, как кровавые слёзы, а капилляры на глазах так вздулись, что девушка и правда чуть ли не рыдала кровью. Столько боли в её глазах он раньше не видел. Родителей она оплакивала совершенно по-другому. — Это смешно, Джош? — она снова кричала, но старательно делала вид, что вот-вот придёт в себя. Не приходила. — Ты бы видел это… Ты бы видел… Никогда ещё мне не было так страшно смотреть на человека. Она уже перестала им быть. Она уже еле дышала. Они пообещали, что отпустят её, если я пересплю с Заком, — истерический смех сорвался с её губ. — Он не сдержал слово.
Джош обнял её, пока девушку не разорвало от нового порыва слёз. Сейчас им было больно одинаково. Ей тот того, что снова вспомнила свою беззащитность, а ему от того, что он её защитой стать не успел.
Она лишилась девственности в пятнадцать. Не по своей воле.
Пятнадцать...
Говорят, хороший возраст.
— Я просто бесполезная сука… Она раз пять кричала моё имя, а тупо смотрела и не знала, что делать. Я не знала, чем ей помочь. Какой вообще смысл спасать этот еб*чий мир, если мы все слишком тупые, чтобы опять его не уничтожить?
Он крепче прижал её к себе. Сам еле сдерживал слёзы, но снова и снова говорил себе, что сейчас он должен быть сильным. Просто чтобы она видела. Чтобы позволила себе быть слабее. Чтобы знала — рядом есть кто-то, на кого можно положиться. Она точно не забудет о том, что произошло. Точно нет.
— Я хочу домой, Джош… — прошептала и совсем перестала сдерживать слёзы. — Давай вернёмся домой.
(Настоящие дни. Неделей ранее)
Жестокость иногда спасает.
Иногда спасает.
Иногда.
Джош каждый день повторяет себе, что поступает правильно. Что каждый новый раз, когда он разбивает кулаки, это во благо.
Потому что так нужно.
Потому что нужно.
Стои́т у входа в столовую и пристально наблюдает за тем, как его сестра тратит свою бесконечную энергию наболтовнюю в какой-то новой компании. Этих парней он отлично знает. Два ботаника, частенько остающиеся наедине для неизвестных целей, три гитариста, навыки которых пошли к чёрту, как только из G-27 пришёл приказ о запрете на творчество, и один гопник, который не смог вписаться в элиту колледжа, зато считает, что крышует ребят за этим столиком. Как там оказалась Элисон — Джош понятия не имел.
— О чём они говорят? — спросил он у своего уже почти верного слуги. Это был худощавый парнишка на год старше его, но выглядящий на пятнадцать. Почему именно он стал его посыльным? Да потому что парнишка блондин, а, как уже всем известно, Джош терпеть не может блондинов.
— Ну типа… это… Да о фигне какой-то. Чувак в кепке рассказывает о том, как Баффи шерстью подавился. Это… Типа смешно. Типа он же собака, понял? Типа… Ну… Шерстью же коты давятся.
Джош промолчал, не отрывая глаз от смеющейся Элисон. Он точно знал, что больше никогда не увидит её слёз. Просто не позволит ей плакать. Если кто-то посмеет притронуться к ней — убьёт. Так он поступил и с Заком и так же поступит с кем угодно, кто посмеет её обидеть.
— Мандарина! — крикнула Элисон, глядя куда-то за спину Джоша.
Он обернулся, и в эту секунду мимо него прошла компания из человек десяти.
Дикари.
Они всегда ходили толпой, и это сильно усложняло ему задачу. Парень хотел узнать всё про эту шайку, но кого бы он ни посылал к ним, всех вычислял «шизанутый параноик с синдромом отличницы», как называл Айдена Джош.
Самого́ параноика парень так и не увидел. Зато увидел, как радостно Элисон бросила своих собеседников и ринулась обнимать Миранду, которая явно была этому не рада. Пока Эл зажимала её голову подмышкой и кулаком чесала её макушку, та вырывалась и недовольно кряхтела. Впрочем, это выглядело забавно.
Джош почувствовал тёплое и невероятно приятное прикосновение к своей руке. Мимолётное, еле ощутимое, но такое родное и воздушное, что если бы он сейчас лежал на своей кровати, невольно изо всех сил сжал бы руками одеяло. На часах десять утра. Ниа «почему-то» всегда вставала раньше всех, но приходила в столовую позже. Она не сказала ему ни слова, только тепло улыбнулась в знак приветствия и, как облако, уплыла словно от резкого порыва ветра. Он улыбнулся ей в ответ, но она уже не видела. Её прямые русые волосы подскакивали от каждого её шага, а длинная кофта то и дело сгибалась на спине от движения её бёдер. Иногда Джошу было даже стыдно смотреть куда-то ниже её шеи. Настолько она казалась недоступной и невинной.