Закусил губу, оторвал взгляд от её ягодиц и ещё раз обернулся, чтобы убедиться, что она пришла одна. Пока она выбирала себе завтрак, он подсел к ребятам, которые ещё кое как были ему приятны в общении. Несмотря на то, что там и Ниа, и Элисон, к дикарям он не хотел. Тем более, что ЕГО там нет, значит, бояться нечего.
Джош часто задумывался о том, почему по ночам его до сих пор мучают кошмары. Почти каждый день он просыпается от страха умереть в реальности. Сон почти всегда один и тот же. Всё те же лица родителей, всё тот же взорвавшийся дом, всё те же слёзы Элисон, но… Маленький сгусток вины всё ещё сидит где-то в голове, на самом дне, и маленькой лопаткой ковыряет его мозг, задевая отделы памяти.
Жестокость иногда спасает.
Иногда спасает.
Иногда.
Он всё ещё убеждает себя, что здесь им лучше. Что те монстры, которые во сне тянут лапы к его лицу, неправы. Что трясущиеся руки напрасно не могут удержать сигарету перед сном. Поэтому он засыпает последним. Поэтому не спит почти до рассвета. Он не боится умереть. Он боится вечно видеть один и тот же сон.
«Нет ни ада, ни рая, это всё глупые выдумки тех, кто боится, что зря страдает по жизни. Люди думают, что всё это проверка кого-то свыше. Что настоящая жизнь начинается в загробном мире, и я пошлю каждого, кто скажет мне это в лицо.
Мы — энергия.
Мы чёртова звёздная пыль.
Мы — не наше тело.
Мы не знаем ничего о нем.
Мы — даже не наш мозг.
Мы — мысли, чувства, эмоции.
Ты мёртв, если не думаешь.
Ты мёртв, если не чувствуешь.
Ты мёртв.
Я сделаю затяжку и плюну в небо, потому что земля и так уже размякла от слюны молющихся.
Я сниму ремень и ударю себя по руке, чтобы содрать кожу, потому что чувствую всемирную ложь даже на своём теле.
Противно.
Я верю в космос. Я признаю́, что возможно всё. И если кто-то там всё же смотрит на нас с высоты, то он позаботился о том, чтобы мы не узнали о его существовании. Он позаботился о том, чтобы мы были слишком тупыми, чтобы догадаться.
Это не бог. Это не просто энергия. Это что-то, что наш мозг никогда не сможет постигнуть».
Джош разговаривал сам с собой и каждый раз говорил себе, что есть вещи, которые людям не дано понять и понимать не нужно. Но всё ещё, как полный идиот, пытался узнать всё. О людях, о учащихся, о их привычках. Хотел контролировать всё, хотел быть везде и чувствовать свою значимость. Ведь так было намного проще забыть жизнь, в которой он был никем.
Закуривает сигарету, продолжает смотреть на троицу. Элисон, как всегда, самая активная в разговоре. Миранда иногда виновато поглядывает на Нию, а та делает вид, что рыжеволосой и вовсе нет рядом. Достаёт из пакетика булочку и ест максимально аккуратно, ведь знает, что Джош наблюдает за ними.
Проходит минута, другая, десятая. Эмоции с умиления резко сменяются на настороженность и даже злость. Брюнет видит, как в столовую заходит главарь дикарей, и проклинает себя за то, что не подсел к ним за столик.
Ад, то ли почувствовав на себе уничтожающий взгляд, то ли по привычке, смотрит на него в ответ. Джош, выдержав пару секунд, показывает ему средний палец, и дикарь отвечает ровно тем же. Для них это уже стало традицией. Своеобразное приветствие.
Брюнет всем своим существом ощущает, как резко меняется атмосфера в помещении. Теперь внимание парня приковано не к «его девочкам». Так происходило каждый раз, когда Ад оказывался в радиусе ста метров от него.
Дикарь подходит к кассе, делает заказ и расплачивается. В это время Миранда, вытолкнув всех со скамьи, несётся к нему. Джош не сильно вдавался в подробности их отношений, но рыжеволосая бестия всем своим видом так и показывает, что что-то между ними либо было, либо есть, либо будет, и это закладывается в памяти Джоша как идея для неплохого рычага давления.
Миранда цепкой хваткой впивается пальцами в руку Ада и начинает что-то очень активно и эмоционально говорить. Парня явно успокаивает, что всё это происходит не на глазах всех вокруг. Он сдерживает эмоции и лишь отбрасывает от себя её руки.