— У тебя огромная куча кастов, а твои люди каждый день давятся самой дешёвой кашей. Такой себе из тебя лидер, — злорадно улыбнулся. Показалось, на мгновение Ад и правда задумался над ответом.
— Ты бы так хорошо засосы на теле своей сестрёнки считал, а не мои деньги, Джош.
— Мне веселее будет считать твои выбитые зубы.
На этих словах мексиканец и чернокожий выдавили довольные ухмылки.
— Я и мои зубы с нетерпением будем ждать. Маякни, как созреешь, — это он уже выкрикнул издалека, а после скрылся в коридоре.
(Настоящее время)
На танцполе становится жарче. Вокруг стои́т запах алкоголя и чьих-то духов, которые не так уж просто достать. Из G-27 стали поступать только самые необходимые вещи, а такая роскошь, как духи, выпивка и книги, почти перестали существовать.
Джош нервно докурил сигарету. Разговор с Элисон застрял в голове, но отложился на второй план, когда глаза перестали отрываться от одной точки. Он не мог перестать смотреть на Барта, слишком нежно держащего Нию за талию. Душу разъедало чувство бессилия, ведь он не мог прямо сейчас растолкать всех и вырвать её руку из его руки.
Вырвать его кадык из его шеи.
Вырвать из его памяти её образ.
— Без глупостей, о’кей? — в голосе Эл прозвучало переживание, но Джошу сейчас было плевать на осторожность.
Он проигнорировал её. Прокусил губу до крови, чтобы боль была сильнее злости, но этого было мало.
Он любил стихи.
Любил странные рифмы, любил ощущение незавершённости. Слушал с диким азартом и додумывал строчки.
Он ненавидел музыку.
Ненавидел её с этого момента. Слишком правильная, слишком ритмичная, слишком постоянная. Знаешь, что всё равно закончится тишиной, и додумать нечего. Скука.
Он любил ветер.
Бежал в том же направлении, разгонялся до максимума, а потом резко оборачивался лицом к порыву воздуха, чтобы тот сбил его с ног. Падал на песок, наслаждался ощущением всевластия. Ведь это он позволил ветру толкнуть его. Ведь это он позволил боли пробежаться по телу.
Он ненавидел Барта.
С этого чёртового момента. Ведь тут всё так же предсказуемо, как в музыке, так же дурманит мысли, как стихами, так же бьёт по голове, как ветром об землю.
Музыка закончилась, белокурый сказал что-то девушке и направился в сторону туалета, где обычно стояла длинная очередь.
— Поговори с ней о чем-нибудь, — не глядя на Элисон, сказал ей Джош и пошёл следом за Бартом.
— Слышь. Команды он тут мне раздаёт.
Он уже не разбирал, что именно им двигало. Злость, ревность или всё сразу… Казалось, он теряет рассудок. Словно тот высыпается сквозь пальцы, как мелкие песчинки. В уборной ни души — только он и ничего не подозревающий блондин. Барт стоял у раковины, мыл дрожащие от лёгкого наркотического состояния руки. Парень уже очень давно не был в абсолютно трезвом уме, но это ни капли не мешало ему нормально жить.
— Шумно там, да? — издалека начал Джош, облокотившись о дверной проём и наблюдая за почти другом.
— Да… Орут громче, чем мои девочки на пике блаженства, — Барт хмыкнул и умыл лицо холодной водой — его немного подташнивало.
— Кстати о них. Давненько у тебя не было пополнения.
— Я как раз сейчас решаю эту проблему.
Джош напряг скулы и отвёл взгляд, чтобы успокоиться. Давно ему говорили — прекрати вечно накручивать себя. Всё может может быть не таким, как кажется.
— Сейчас? Соблазняешь Нию, чтобы та согласилась работать на тебя?
— Что? Нет, — блондин засмеялся и посмотрел на парня через зеркало. — Ниа хорошая девочка. Не пойдёт на такое.
— Ты прав, — Джош медленно подошёл к нему со спины. — Она и правда очень хорошая, — и, взяв его за волосы на затылке, ударил лицом о зеркало.
По полу рассыпались не только острые осколки, но и его терпение. Все эмоции огромной волной накрыли с головой. И нет уже никакой границы в виде статуса «друг». Есть только животный инстинкт и желание избавиться даже от претендентов на соперничество.
Кровь пролилась не сразу. Только когда раковина разбилась о голову блондина, который якобы позарился на чужое. Если бы Ниа знала, что из-за неё Джош так жестоко с кем-то расправляется, вряд ли бы вернулась сегодня в комнату. Вряд ли бы вообще без страха и разочарования в глазах смотрела на него.