От взрыва заложило уши. Всё перед глазами поплыло и позеленело, меня будто бы стало тошнить, но этот эффект прошёл быстро. Ад тяжело дышит, обессиленно опускает руки, отдав всё своё тело усталости. Он больше не борется. Не встаёт. Положив оружие рядом с собой, закрывает глаза и, наверное, собирается позволить сознаю его покинуть.
Геройство не было частью моего характера. Но сейчас мною двигала боль. Выглядываю из своего укрытия и, убедившись, что рядом нет очередного гибрида кастрюли и вертолёта, выбегаю на дорогу и сажусь рядом с парнем. Он дышит. Даже слишком часто. Я трясу его за плечо и представляю, какая у него будет психологическая травма, когда первое, что он увидит после борьбы с летающим роботом, будет моё лицо.
— Нет-нет, тактика «сделай дело — сдыхай смело» тут не работает. Поднимайтесь.
Парень нервно дёрнулся и машинально протянул руку, чтобы ударить меня, но я успела увернуться. Он приподнялся и резко наставил на меня оружие. Наверное, не меня он ожидал встретить, но даже не подумал убрать пушку, когда распознал моё лицо. В его глазах — нескрываемый гнев. Если бы люди могли убивать взглядом, то сейчас бы я лежала в луже своей крови, но и тогда бы Ад не стал оставлять меня в покое.
— Ты... — процедил он сквозь зубы, будто назови он моё имя, его бы вырвало. — Это всё из-за тебя... Это ты во всём виновата… — он говорит тихо, чуть ли не шепчет. Крепче сжимает пушку, а мне остаётся только ловить своё сердце, трусливо выпрыгивающее из груди.
— Послушайте, я...
— Закрой рот! — кричит он и нажимает на курок.
Я успеваю лишь зажмуриться и отвернуть голову, будто это меня бы спасло. Слышится щелчок, а потом не слышится ничего...
— Чёрт... — ругнулся парень и нажал на курок снова, но, как и в прошлый раз, ничего не произошло. Закончились патроны.
Он выбрасывает оружие и поднимается, а я следую его примеру. Вокруг нас — ни души, если не считать полуживую или неживую девушку в метрах пятнадцати от нас.
Я отступаю назад, когда вижу рывок Айдена. Он хотел было накинуться на меня и задушить голыми руками, но стоило ему сделать шаг, как он тут же остановился и схватился рукой за колено. Не время было выяснять отношения, но для парня почему-то было очень важно убить меня именно сейчас.
— Удача сегодня на твоей стороне, да, тварь?
Ад поднял на меня такой взгляд, каким никто никогда на меня не смотрел. Мурашки пробежали по коже, и всё, что когда-либо во мне было, стало под сомнение. А действительно ли во мне что-то было, раз я за один день умудрилась заслужить такую ненависть к себе? Второй же голос вторил: «Хватит ныть. Нельзя нравиться всем сразу. Хватит быть жалкой». И я безропотно ему поверила. Так, на место страху встала злость.
— О да, у меня поистине удачливый день, — повышаю голос и развожу руки в стороны. — Я напоролась на кучу психопатов, которые видят спасение в смерти, потом лидер этих же психопатов хочет расплавить мне руку, а потом я теряю самого дорогого мне человека. Блеск! Вот же удача, да? Теперь меня ещё и убить хотят.
— Хорошая попытка, — он тоже повышает голос и, став в полный рост, сильно сжимает кулаки. — Вот только не надо строить из себя жертву, Твистер! Спустя пару часов твоего прихода, на нас «внезапно» нападает армия гигантских, мать его, квадрокоптеров. И ты правда думаешь, я поверю, что ты такая вся из себя невинная? Подойди ближе, гнида, я засуну тебе в задницу все твои...
— Да помолчите Вы! — напоминаю себе гремучую змею. — Нас сейчас из-за Вас прикончат. И я Твайстер!
Айден делает удивлённое лицо и оглядывается по сторонам.
— Чем же тебя ударить... Ты даже сейчас строишь из себя непонятно что.
— Можете мне не верить, но сегодня я тоже потеряла... — делаю паузу. -...друга. Наверное, потеряла. Будь я шпионом, разве я стала бы рисковать его жизнью? Или своей?
— Да вы только на это и запрограммированы, — сильно хмурится, но, кажется, уже не видит смысла в этом разговоре. Парень, похрамывая, идёт в сторону лежащей на дороге девушки. — Вы безвольные роботы, которые только и могут играть невинными жизнями. Вы пусты, как и ваши ценности, идолы и правители. Безропотное подчинение. Оно и к лучшему, что твой дружок подох. Может, научишься ценить то, что реально важно.
Во мне разгорается гнев. Пожирая все остатки здравомыслия и терпения, он вырывается наружу сильным напором. Никогда так сильно меня не раздражал человек. Никогда так сильно мне не хотелось кого-то убить. Много ли во мне осталось человеческого? Много ли осталось до того, как я стану дикарём?