В коридоре слышится глухой удар, а потом что-то тяжёлое падает на пол. Методы Джоша никогда мне не нравились, и он прекрасно знал об этом, но ничто не могло остановить его, если он собирался с кем-то разобраться. Этим кем-то в этот раз оказался охранник. Парень вернулся к камере с пистолетом в руках, а до этого по коридору раздался звон ключей и чёткий щелчок где-то ближе к выходу. Джош выполнил условие и открыл третью камеру.
Дикарь, непонятливо нахмурившись, глянул на меня.
— Что это с ним?
Пожимаю плечами.
— А что он должен был сделать?
— Даже не знаю. Врезать мне? Угрожать расправой? Но точно не играть мальчика на побегушках с кислой миной.
— Ты получил всё, что хотел. Что тебе ещё не нравится?
Ад сжал губы, выражая своё недовольство, и попытался увидеть что-то за решёткой.
— Мне не нравится чувство, что я что-то упускаю. Он пытается меня запутать.
В некоторых моментах очень сложно определить ту тонкую грань между его паранойей и эгоизмом. Он либо слишком сильно зациклен на всемирном заговоре, либо слишком зациклен на себе, раз думает, что все вокруг пытаются спутать ему карты.
— Да хватит уже. Может, он просто устал.
— Или дело не в нём, — на этих словах он резко перевёл взгляд на меня. — Между вами что-то произошло?
Слава земле, ровно в этот момент высокая и немного сутулая фигура Джоша показалась по ту сторону решётки. Парень продолжал играть свой спектакль одного грустного актёра. Он просунул руку с оружием через пространство меж прутьями, держа за дуло. Ад с максимальным недоверием, очень медленно взял пистолет в руку, словно ожидал какого-то удара током или внезапный дождь из метеоритов. Но ничего не случилось.
Дальше всё происходило как в дежавю. Джош открыл клетку, выпустил меня, снял мои наручники. Всё как в прошлый раз. Я заметила, что замок на камере он за мной не закрыл — Ад спокойно сможет выйти, если захочет.
— Знаешь, что самое обидное? — брюнет обратился явно не ко мне. — В этом месте сидит с десяток ребят, которые уже двести раз покаялись за свои мелочные проступки, но их не выпускают. Держат здесь, как собак, которых лень усыпить, но и лечить никто не берётся. Но ты… — Джош сделал паузу и слабо улыбнулся. Айден слушал его внимательно и, кажется, даже не думал отвечать. — Ты здесь самый клыкастый и дикий пёс, но тебя даже не держат. Всем вообще плевать, где ты, лишь бы проблем не доставлял. Все боятся, — он стал говорить громче, а его улыбка переросла в какой-то безумный оскал. — Боятся, что выкинешь что-нибудь. Ты только на вид такой — всё у тебя под контролем, всё у тебя по списку, а на деле сам еле вывозишь хаос в своей белобрысой башке. Ведь признайся, много раз думал о том, чтобы всё послать. Ведь думал, да?
Обстановка накалялась, и каждый участок моего тела трепетно дрожал. То ли от страха, то ли от желания прекратить всё это. Чем сильнее эмоции Джоша, тем больнее смотреть на его больную улыбку. Тем больнее понимать, что он болен. Своими доводами, своими мыслями, своими чувствами. Болен.
— И ведь ты прекрасно понимаешь — лишь одна твоя ошибка, и ты станешь никем, — следующие слова он прокричал, не боясь надорвать голосовые связки. — Так чем же ты отличается от роботов, которых создаёшь, Ад? Чем ты отличаешься? Просчитать, проанализировать, дать команду, убить — вот все твои функции.
— Джош, прекрати, — я взяла его за руку, но это мало помогло. Он лишь стал говорить чуть тише.
— Твои люди с тобой только потому, что ты так приказал. А по факту ты один. И был один. И будешь. А знаешь, почему?
— Потому что я сам это выбрал, — наконец ответил ему Ад, всё это время даже не выражавший никаких эмоций, словно Джош говорил правду.
— Нет… — шёпотом и с улыбкой протянул тот и буквально прислонился к решётке, которая их разделяла. — Потому что ты машина. И никем другим ты стать не смог.
Время близилось к утру. Ужасно клонило в сон, но мысли в голове продолжали терроризировать меня. Человек, с которым сегодня на крыше был мой первый поцелуй, явно отличался от парня, на которого я сейчас смотрела. В нашей комнате темно — мы почти никогда не включаем свет, ведь творчество Джоша любит полную естественность. Лучше бы горели прожектора. Лучше бы каждая пылинка здесь излучала хоть немного светла, потому что меня терзает ощущение, словно я сижу под чьей-то кроватью вместе с голодным монстром, живущим здесь много лет.