— Почему вы вытащили меня? — грустно спросил он после долгой паузы, а я даже не понимала, что ему ответить.
— Я не знаю. Человек, который сделал это, очень… непредсказуемый. Я понятия не имею, какую цель он преследует.
Голубоглазый горько усмехнулся. Даже лишившись зрения, он оставался очень близким мне по духу человеком. Мне было комфортно с ним даже просто сидеть на одном полу и понимать, что мир отвернулся, но его гнустную задницу лицезрею не одна я. Может, этот самый мир однажды подавится кровью от ножа, которого мы вонзим ему в спину. А может, он раздавит нас и станцует на наших костях в знак победы.
— Короче, вам тоже что-то нужно. Не удивлён.
— Мы не вытащили тебя… Из клетки ты, конечно, выбрался, но сбежать отсюда насовсем невозможно. Они не позволят нам.
— Непозволение получает только тот, кто спрашивает, — эти слова крепко засели в моей голове. У него такая же философия, как у Джоша. — Но спасибо хоть за это.
Я уже давно сбилась со счёта и не знала, как долго учусь здесь, живу и связываю свою жизнь со всеми этими людьми. Казалось, я здесь с самого рождения и уже точно могу определить, когда стоит держит руку на пульсе. Именно сейчас и был такой период. Переустановка правил, всё новые и новые письма в администрацию из G-27… Каждый второй ученик уже на подходе к нервному срыву.
Несмотря на всё это, жизнь продолжается. Всё так же приходится ходить на пары, всё так же приходится зарабатывать Касты. Для меня это был настоящий труд. Учитель по истории дал задание на следующую неделю — пересказать всё то, что он рассказывает на лекции. Я, как счастливый обладатель умения писать, строчила предложение за предложением как сумасшедшая. Мне было важно получить оценку, ведь теперь мне приходится кормить двоих. Моих Кастов хватит ненадолго.
Урок закончился, и я тут же поднялась на третий этаж в кабинет, где сегодня мне заплатят. По всему колледжу развесили объявления о том, что на карту начислят пятьсот Кастов всем, кто согласится пройти какое-то тестирование. Пришлось отсидеть неплохую очередь, ведь не одна я пришла за лёгкими деньгами.
Помещение напоминало мне кабинет директора, только вместо шкафов, набитых бумагами, здесь стояли удобные кресла, странная навороченная техника и большой монитор, за которым сидела приятная на вид женщина лет тридцати. У неё были светло-русые волосы, белый медицинский халат, резиновые перчатки и шикарная улыбка, которую она выделила яркой красной помадой. Джош учил меня обращать внимание на морщинки на лицах людей. Если их нет, будь с этим человеком аккуратнее, потому что он, скорее всего, по жизни не выражал никаких эмоций и вообще подозрительный и мерзкий тип. Если морщины окружают глаза и рот, то человек по жизни много улыбался и с ним можно вести себя более раскованно. Как например, Джош. Он молод, но уже видно последствия его активной мимики. А вот у Ада в его двадцать два немного заметны морщинки только между бровей. Часто хмурится.
У женщины, которая сидела напротив меня, было идеальное лицо. Ни одного изъяна.
— Ниана Твайстер? — как-то живо спросила она и рукой указала на кресло, приглашая присесть. — Восемнадцать лет, девятнадцатая комната. Пока всё верно?
Я кивнула головой и приземлилась на кресло, пока женщина вбивала мои данные на странном приборе. Он напоминал маленький компьютер, но со светящимся отверстием, в которое можно просунуть руку.
— Не нервничайте. Я всего лишь задам вам пару вопросов. Начнём с лёгкого. Вы контактировали с людьми до того, как Вас доставили сюда?
— Да.
— Значит, базовые навыки коммуникации были развиты у Вас и до этого?
На долю секунды мой мозг сломался от такого количества незнакомых слов, но я сохранила выражение лица.
— Да. Навыки. Было такое.
Она чуть нахмурилась и замялась перед следующим вопросом.
— Ладно… Вы верите в Бога?
Я не знала, зачем им эта информация, но понимала, что будет лучше, если я буду отвечать то, что они хотят услышать.
— Нет.
— В любое другое явление?
— Это не для меня.
— Тогда расскажите, что же для Вас. Чем Вы занимались до этого?
— Как и все. Выживала. Мы жили в старом доме, искали припасы. Ели всё, что не причинило бы вред желудку.