Я беру его руку в свои и провожу по костяшкам, еле касаясь пальцами. Его кулаки разбиты сильнее обычного. Его душа разбита сильнее обычного.
— Можно отрубить конечности и этим испортить человеку жизнь. И только глаза бессмертны. Мне кажется, я буду видеть космос, даже если мне напрочь сожгут лицо. Как тому парню из третьей камеры… — он вновь сделал паузу, и я догадалась, о чём сейчас пойдёт речь. — Но почему-то я сильно сомневаюсь, что златовласка попросил выпустить его, чтобы потом обсудить бессмертие глаз. Ты что-то знаешь об этом?
Джош поглаживающим движением проводил по моей коже большим пальцем. Это создавало впечатление, что всё в порядке, но его мёртвый голос морозил всё внутри.
— Я знаю только то, что парень лишился зрения незаслуженно. И с какой бы целью его ни выпустили, он этого достоин. Он имеет право побыть свободным хотя бы какое-то время.
Джош промолчал. Очевидно, это не тот ответ, который он хотел получить, но я чувствую, что он согласен со мной.
Мы сидели так долго. В тишине и полном спокойствии. Наши совместные посиделки стали совсем другими — если раньше мы просто наслаждались течением времени, то теперь нашим воздухом была общая тягостная печаль. И нам обоим это нравилось. Просто молчать и слушать своё больное сердце. Вздыхать вместе с тенью несказанный слов. Делать вид, что мы всё ещё верим в законы реальности.
Так бы всё и продолжалось, если бы не тихий нерешительный стук с той стороны двери. Пришлось подняться. Стук раздался ещё раз. Я повернула ручку и увидела на пороге Элисон, которая вернулась впервые за три дня. Она вела себя очень странно даже для самой себя. Чуть согнув ноги в коленях, она как-то настороженно или даже напугано оглядывалась по сторонам, а потом с подозрением оглядела нашу комнату.
— Ты… В порядке?
— Они ушли? — она смотрела на меня, выпучив глаза.
— Кто?
Эл прокралась в комнату, всё ещё кого-то опасаясь. Села на кровать, положила руки на колени и как-то потерянно посмотрела в окно. Прищурилась от яркого света. Потом резко повернула голову в мою сторону.
— Ты ведь ему ничего не рассказала?
Джош заинтересованно перевёл на неё взгляд.
— Что я должна была рассказать?
— А что ты должна была рассказать? — переспросила она.
Мне стало не по себе. Джош подошёл к ней и наклонился прямо к её лицу. Он внимательно всматривался в её глаза, но кажется, это выходило плохо — Элисон очень часто моргала и бегала взглядом, не останавливаясь ни на одном предмете.
— Она под наркотиками.
Девушка громко рассмеялась.
— Ты представляешь? Представляешь? Барт дал их бесплатно. Совсем. Представляешь? Сказал, что для меня они теперь всё время бесплатны. Представляешь?
— Барт? — зачем-то переспросил Джош и задумчиво отвёл взгляд, словно ему что-то пришло в голову.
— Представляешь? Ты представляешь?
Элисон несла какой-то бред. Сначала она говорила о безликих людях, которые якобы преследовали её уже второй день, потом уставилась в пустоту, издавая непонятные звуки. Джошу кое-как удалось уложить её спать, хотя она через каждый десять минут подрывались с кровати с тошнотворным криком. Наркотики бесплатно? С чего бы Барт предоставил ей такую возможность? Неужели она как-то отработала такую привилегию?
Впервые я последовала примеру Эл — завалилась на кровать и крепко уснула.
Отвратительная неделя. Отвратительные новости.
Небо 20. Песнь предсмертныя
Наверное, самый страшный из моих пороков — бесхарактерность. Я не всегда понимала девушек, которые показательно обижались на кого-то, чтобы привлечь внимание. Не всегда понимала парней, которые притворялись образцовыми учениками перед директором и остальной верхушкой колледжа. Но всегда ими восхищалась, ведь этим ребятам постоянно удавалось добиваться того, чего они хотят. А вот у меня так не получалось… Мне не хватает ни ума, ни силы воли, чтобы обижаться на человека, который мне в общем-то не противен.
Миранда. Она хорошая. Правда, хорошая. Просто влюблённая…
Мы не разговаривали с ней ещё с того дня, когда она наврала мне на счёт Ада. К слову, с самим Адом она тоже до сих пор об этом не говорила.