— Верните свои слова назад! — это уже кричу. Мои пальцы загибаются в кулаки, моё лицо искажается от злобы. Подбегаю к нему, преграждая дорогу. Уже даже не боюсь смотреть ему в глаза.
— Или что? — вызывающе изгибает бровь. — Ты уже отняла всё, что у меня было. Что ещё ты можешь сделать?
Он хватает меня за ворот кофты и резко тянет на себя, сокращая всё допустимое и недопустимое расстояние между нами.
Теперь я полностью ощутила на себе всё превосходство его роста, когда мне, глядя снизу-вверх на человека, искренне желающего моей смерти, чуть ли не удалось сжаться до размеров букашки. Он молча ждал от меня ответа, крепко сжимая в кулаке мою кофту и не позволяя даже думать о том, чтобы посмотреть куда-то в сторону. Вблизи его глаза казались темнее. Поперёк ровного носа красовался небольшой порез. На его лице грязь, а чёлка испачкана чьей-то кровью. Губы плотно сжаты, а взгляд изучает радужку моего глаза, точно сканер, который вот-вот запищит и загорится красным светом, так и крича: «Голубоглазая. Убить». На его руках тоже кровь, и я сильно сомневаюсь, что она его.
Не в силах больше смотреть ему в глаза, опускаю взгляд, нервно сглотнув и признав поражение. Злости как не бывало. Остался страх и мерзкое чувство где-то внутри. Меня будто выжали, срезали кожицу и выкинули. Энди часто делал так, что я чувствовала себя виноватой. Для этого ему нужно было провести длинную лекцию, а вот Аду хватило одного взгляда. Это и пугало.
— Смотри-ка, сразу поникла, — издевательски подметил он и отпустил мою кофту. — Может, ты и правда не шпионка. Их хотя бы учат сопротивляться. Твоя же защита — жалкий вид. Но, надо признать, действует. Тебя и правда даже трогать не хочется.
Он толкает меня в плечо, чтобы я ушла с его пути, и подходит к несчастной девушке. Сев на корточки, он внимательно осматривает её тело и маленькую иголочку, торчащую из её спины.
— Не воспринимай за комплимент. Я сказал, что ты жалкая, а не особенная.
Отвращение к этому человеку становится всё больше. Всё же, мне кажется, что в моей не очень терпеливой душе осталась хоть капля гордости. Я хочу знать, что случилось с девушкой. Я хочу знать, как Ад собирается ей помочь. Я хочу знать, что будет дальше. Но я не хочу находиться рядом с дикарём ни секунды.
Разворачиваюсь и ухожу. Так, словно это Я поставила точку. Словно это МНЕ поручено спасать мир, наплевав на спасение себя самой.
— Иди сюда, — вдруг раздаётся за моей спиной. С одной стороны, радуюсь, что всё-таки мне удастся что-то понять, но с другой — хочется закатить глаза от возмущения.
— Да пошли Вы! — вырывается у меня, и я оборачиваюсь, успев увидеть хорошо скрываемое удивление на его лице.
— Пойду. По твою душу. Если ты сейчас же не поможешь мне.
Возмущение сменяется удивлением. Я всё же подхожу к нему и, скрестив руки на груди, деловито поднимаю подбородок.
— Извинитесь за свои слова, — мой голос уверенный и строгий. На какое-то время даже я начинаю себе верить.
Айден вздыхает и закатывает глаза.
— Мне жаль... — он делает паузу, словно собирается сказать что-то ещё. — ...если ты считаешь, что заслуживаешь извинений. А теперь достань свои мозги из задницы, Твистер, и делай то, что я говорю.
— Я Твайстер!
— А я мистер-мне-плевать. Мы закончили?
Парень аккуратно берёт ткань футболки девушки и разрывает её возле иголки.
— Я не думаю, что... она будет рада этому, когда очнётся.
— Мне показалось, или ты только что обвинила меня в домогательстве к трупу?
— Может, она жива.
На мои слова Ад только опечаленно вздохнул.
— Живых они куда-то забирают. А вот за ней не вернулись.
Парень достаёт из кармана железный позолоченный предмет, покрытый зелёными микросхемами, как на окуляре. Абсолютно гладкая поверхность вызывает сомнение.
— Я нажимаю на кнопку — ты достаёшь дротик. Тебя не убьёт, пока я держу это, — расставил он точки над «i». — Давай.
Не думая, беру иглу голыми руками и аккуратно вытаскиваю из тела девушки. Как только острие показывается на поверхности, кожа на спине блондинки начинает приобретать странный рисунок, словно кто-то изобразил молнию синим цветом. В это время Айден как-то странно на меня смотрит. Несколько раз перевожу взгляд то на него, то на иглу, не понимая, в чём дело.