— Что-то загорелось на втором этаже. Никто, кажется, не пострадал.
— А ты? Ты в порядке?
Ад скрестил руки на груди и удивлённо поднял брови. Он и до этого не шумел, а теперь, кажется, делал это специально, чтобы голубоглазый его не услышал.
— Д-да, я… — смотрю на дикаря, пытаясь понять, что он задумал. — Я в норме. Кстати, обсудить кое-что хотела. Никак не выходит из головы. Всё не могу понять, зачем администрация решила ослепить тебя. Они ведь могли посадить тебя в отдельную комнату или даже запереть там и проводить спокойно свои опыты. Зачем было лишать глаз? Чтобы показать остальным, что законы всё ещё в силе?
Парень как-то странно замер на месте. Дёрнул головой в сторону и прислушался.
— Ты пришла не одна? — это сбило меня с толку.
— С чего ты взял?
— Эта гнида очень громко дышит. Какого хрена, Ниа?! — он почти закричал.
— Спроси это ещё громче, чтобы нас всех точно здесь нашли, — совершенно спокойным тоном вмешался Ад. — Ты не гниёшь в карцере по моей милости. Будь так же добр и не создавай лишний шум.
— Я не просил об этом! Мне всё равно нечего терять. А в карцере хоть кормили чаще, — он не знал, где стоит Ад, поэтому говорил, крутясь на одном месте.
Дикарь обратил внимание на тарелки, валяющиеся где попало, и укоризненно покачал головой.
— Откуда у тебя Касты на добавки? — спросил он у меня.
— Ниоткуда. Я делилась своим.
— Стоп-стоп-стоп… — вмешался слепой. — Ты говорила, что берёшь обед два раза в день. Первый — хлопья, второй — какую-нибудь кашу. Но кашу ты всегда приносила мне. Выходит, ты всё это время ела одни хлопья раз в день?
Нависло неловкое молчание, и от всех этих разговоров мой живот очень вовремя заурчал. Была б моя воля, я бы вообще не ела, чтобы не тратить Касты и не страдать, ломая голову над домашними заданиями. Но вместе с новой денежной системой вышло правило, которое гласило, что ученик обязан посещать столовую не реже одного раза в день. Иначе его посчитают больным, поставят на медицинский учёт и ограничат очень многие возможности. Так что вместе с моими глазами умирал и мой желудок, и моё тело. На наших смартфонах очень легко прослеживать состояние здоровья. Когда мне только выдали мобильник, я видела, что вешу около пятидесяти двух килограмм. Теперь — сорок семь.
Дикарь подошёл к окну и жестом руки поманил меня к себе. Света тут было маловато — окна заколочены досками. Но он всё равно посчитал, что здесь будет лучше видно. Направив моё лицо на свет и не сказав ни слова, указательным пальцем приподнял мою бровь, а большим — оттянул кожу под глазом вниз, чтобы лучше видеть состояние моих глаз. От такого внезапного прикосновения я машинально дёрнулась.
— Что ты с ними сделала?.. — вопрос риторический. Я всего лишь пыталась их спрятать. — Посмотри вверх.
Послушно выполняю его просьбу.
— Влево.
Снова делаю то, что говорит.
— Это не лево.
Цокаю и смотрю в обратную сторону, а он убирает руки от моего лица.
— Теперь на меня.
Я перевела взгляд на него и заметила, как дёрнулся уголок его губ в попытке улыбнуться. Бегаю глазами по его лицу, ожидаю следующую команду, но её не поступает. Снова ощущаю, как что-то внутри сдавливает всё моё существо.
— Уже не так страшно, да? — спрашивает это тихо и спокойно, но я всё равно воспринимаю этот вопрос как издёвку.
Он понятия не имеет, что это такое — смотреть на мир и людей через запретного цвета глаза. Даже не догадывается, каково это — носить клеймо «ошибка природы».
Я так привыкла быть никем, что чьи-то попытки сделать из меня обычного человека кажутся мне унизительными. Я так привыкла быть скованной, что глоток свободы кружит голову и вызывает тошноту. Я так привыкла носить маски, что моё реальное лицо стало для меня омерзительным. Я слишком привыкла… не быть…
— Ты рассказала ему о себе, — утверждение, а не вопрос. Ад кивнул в сторону слепого парня. — Кажется, ты не совсем понимаешь значение слова «никто».
— Этот парень и есть никто. Мне нужно было как-то завоевать его доверие, вот я и…
— …И доказала, что запас твоей глупости всё ещё не исчерпан. Твистер, не надо доверять людям просто потому, что у них такой же цвет глаз.