— Точняк, — крикнул Кёрли с другого конца помещения.
— Так что теперь у меня для тебя две новости. Плохая и так себе. Плохая — ты будешь жить. Так себе — для этого придётся кое-чем пожертвовать.
Сердце ушло в пятки, когда дикарь многозначительно перевёл взгляд на голубоглазого мальчишку, отчаянно пытающегося на ощупь найти свой потерянный ботинок. Наполнив грудь всеми возможными эмоциями, я попросила Айдена выйти на улицу для разговора наедине.
Толпа вдалеке уже немного рассосалась. К окнам со стороны улицы подъехали громадные железные махины с широкими шлангами, из которых лилась странная зелёная субстанция, останавливающая пламя. Пока здание полыхало огнём, улица была захвачена холодным ветром. Голые ноги дрожали и не могли ровно держать меня.
— Библиотека горит, — прервал тишину парень, когда заметил, с каким интересом я рассматривала здание колледжа.
Если это правда библиотека, то можно смело сказать моему обучению «пока». Где мне теперь брать книги? Откуда теперь узнавать о жизни до Нового времени? Где теперь проводить одинокие вечера?
— Думаете, кто-то подстроил это?
— Думаешь, я могу думать как-то иначе?
— Что Вы имели ввиду, когда сказали о жертвах? — обернулась к нему и сразу пошла в атаку. — Я не позволю вам тронуть его! Думаете, я не поняла, для чего Вы взяли пистолет?
— Мне плевать, что ты там поняла. Я собирался вывести его под шумок и оставить в карцере, чтобы администрация сама решала, что с ним делать. А теперь его смерть будет только на твоей совести, — он ткнул пальцем мне в лоб.
— Враньё. Вы бы убили его в любом случае. Потому, что есть риск, что он расскажет, кто на самом деле его освободил.
— Он бы обо мне не узнал, если бы не ты и не твои… — он сделал паузу, намекнув на мои глаза.
Скрещиваю руки на груди и перевожу взгляд на огонь. Тяжело спорить, не глядя в глаза. А ещё тяжелее переспорить кого-то, если этот кто-то — чёртов Айден.
— Вы не убьёте его.
Не став спорить, он молча ринулся к двери, а я преградила ему дорогу собой.
— Он угроза только для меня. Вам всё равно ничего не сделают!
Он оттолкнул меня в сторону и только взялся за ручку двери, как я снова прилипла к ней спиной и вцепилась в его запястье, не позволяя делать лишних движений.
— Сейчас главной угрозой для тебя стану я, а не он.
Ему как-то удалось прокрутить руку и освободиться от моего мега крутого и опасного захвата. Он одной своей ладонью он ухватил две мои руки в области запястий и ими же ударил мне в живот. Уверена, он не хотел причинить мне боль, но из-за пустоты в желудке я ощутила, будто в меня вонзили нож и согнулась пополам.
— Так будет правильно, Ниа. Лучше умереть от дыма в лёгких, чем от опытов, которые бы ставили эти уроды.
Он положил руку мне на плечо и отвёл от двери.
— Я бы… не позволила им ставить… эти опыты, — откашливаюсь. — Я бы спасла его.
— Лучше себя спаси.
Я осталась на улице. Уселась на траве и закрыла руками лицо, чтобы не видеть, как дикарь выводит из здания ни в чём невиновного парня.
«Умереть от дыма в лёгких»… Похоже, он отведёт его в колледж, попутно задавая последние интересующие его вопросы, и запрёт в одном из помещений, заполненных едким дымом, чтобы у того не было возможности выбраться. Не самый гуманный, но самый эффективный способ. Без свидетелей, без улик…
«Что? Куда мы идём? Где Ниа?» — крутились предсмертные слова Кёрли в голове.
«Есть место понадёжнее этого. Её я уже туда отвёл,» — повторялись предубийственные слова Айдена.
Я натягиваю на голову капюшон, поджимаю к себе колени и прячу их под кофтой, чтобы как можно меньше места занимать в этом мире. Пламя на втором этаже разгорается всё сильнее. Начинает казаться, что эти «пожарники» никак не помогают, а делают только хуже. Людей на улице всё меньше, их либо разгоняют, либо отводят куда-то в другой корпус. Самое противное, что даже погода становится лучше, словно совсем не понимает всю трагичность ситуации. Где-то там сейчас задыхается невинный человек, а это чёртово солнце вышло из-за тучек и как будто насмехается. Оно всегда любило смотреть на смерть людей. Как сейчас, так и в день конца света. Растительности, кстати, тоже стало больше. Но это единственное, чему я сейчас радовалась. Только наше с Джошем дерево почему-то опадало. Листва пожелтела, ссохлась, оголила ветви.