Ад вернулся не так уж скоро. Я поняла это по чётким ровным шагам, приближающимся ко мне. Уткнулась лицом в колени, обняла их руками. Парень ни в чём не виноват, но мне ужасно не хотелось смотреть на него и слышать запах дыма от его одежды.
Он остановился возле меня, долго молчал. Тишина была скорее тревожной, чем неловкой. От его присутствия и понимания, что голубоглазый друг всё-таки мёртв, сильнее хотелось плакать.
— Посидишь здесь какое-то время. Я сделаю тебе нормальные линзы, и только тогда можешь вернуться в колледж. До этого — ни ногой отсюда. Ты слышишь меня?
Молчу. Слышу. Да и какой мне смысл куда-то рыпаться.
Айден сел на корточки передо мной. Понял, что я не в состоянии что-то отвечать или спорить. Выдержав паузу, стянул с меня капюшон и провёл рукой по моим волосам, вытащив их из-под кофты.
— Куда ты дела свои линзы?
Сейчас начнётся…
— Я просто не застала их там, где оставила.
— Ясно. Потеряла.
Отрываю голову от колен и всё-таки смотрю ему в глаза. Это вызывает ровно тот же эффект, что и предыдущие разы: перестаёт хмуриться, смотрит в упор и даже почти не моргает.
— Я однажды прошла тестирование. Они пообещали пятьсот Кастов, которые мне очень нужны были. Там были всякие вопросы про моё отношение к обучению, к голубоглазым, к G-27, к Небесным… А в конце они взяли у меня образец крови из вены. Для чего?
Дикарь задумался, чуть прищурился и попросил показать место, откуда конкретно брали кровь.
Я закатила рукав, вытянула руку — там остался только небольшой красный след. Ад большим пальцем ощупал это место, словно пытался там что-то найти. Этот вопрос и правда мучал меня с того дня. Для чего могла пригодиться моя кровь? Разве что они завели домашнего вампира или начали воссоздавать популяцию комаров.
— Что это? — спросил он, указав на какую-то точку.
— Красное пятно.
— Здесь уплотнение.
— Может, просто реакция на укол. Шишка. Подкожная.
— В лифчике у тебя твои шишки подкожные. А здесь действительно что-то есть.
Он посильнее растянул кожу на моей руке. Либо меня снова подводило зрение, либо где-то под кожей у меня действительно был какой-то маленький тёмный квадратик.
— Может, грязь через дырочку попала, — пытаюсь выколупать её оттуда, а он почему-то цокает.
— У тебя всё через дырочку, Твистер, — он ударяет меня по рукам, возвращая в реальность. — Это чип, который ты, бестолочь, позволила ввести себе под кожу за пятьсот Кастов.
— Мне нужно было на что-то кормить… — я начала на повышенном тоне, но под конец предложения поникла и опустила взгляд. — …Кёрли.
Эти чувства острыми копьями дырявили во мне всё живое. От них начинала болеть и кружиться голова, дрожать тело. Заразная болезнь, вызванная чужой смертью… Это как игра. Проиграет тот, кто умрёт последним.
Мир перестал быть цветным, потому что в палитре у нашей планеты остался только красный.
Мир перестал быть живым, потому что на каждом сантиметре земли покоится чья-то слеза.
Мир перестал быть. Потому что умереть стало гораздо большей привилегией, чем дышать.
Айден тяжело вздохнул.
— Подведём итоги? Ты потеряла линзы, — он стал загибать пальцы, — загнала каку себе под кожу, раз пять ударила меня, три раза устроила истерику, наследила грязными тапками у меня в комнате и запачкала соплями мою толстовку.
Я глянула на рукава кофты, неловко шмыгнула носом и убрала руки за спину.
— Это рекорд, Ниа.
— И Вы до сих пор не хотите меня убить?
— Мечтаю об этом с первого дня нашего знакомства.
На этом разговор и был окончен. Он ещё раз повторил, чтобы я никуда не высовывалась, и ушёл к своим людям. На счёт чипа он сказал, что достанет его позже, потому как даже если там и была какая-то прослушка, они уже давно увидели и услышали всё, что только можно было, поэтому уже ничего не спасёт. Оптимистично. Но если там только геолокатор, то меня всё равно искать не будут, пока не закончится вся шумиха с пожаром.