В тот день миссис Джефри учила меня вязать, а Энди вырезал какую-то фигурку из деревяшки. Люди не догадываются о войне, пока не услышат рёв самолётов или взрывы где-то за дверью. Мы же не догадались, даже когда эта самая война стояла на нашем пороге. Всё произошло быстро… Миссис Джеффри подорвалась с места, больно схватила меня за плечи и толкнула в сторону спальни. Мы с Энди — напуганные семнадцатилетние подростки — спрятались там, а после, когда услышали крики и выстрелы, вылезли через окно. Позже увидели, как Небесные покидали наш дом. Наш бывший дом.
Мы сбежали, не взяв ни лоскутка ткани, ни капли воды. Наша одежда — горячий песок, наше питьё — наши же слёзы, наша еда — мёртвый воздух.
Я подорвалась с места, когда перестала чувствовать теплоту тела Энди. Жуткие воспоминания окатили меня холодной водой. Страх помог быстро проснуться и привыкнуть к яркому солнечному свету. Норовя выскочить из груди, сердце заколотилось. «Где он? Куда он пошёл? Вдруг с ним что-то произошло?» На автомате я рукой подкинула одеяло, словно он мог спрятаться где-то под ним.
— Кошмары? — голос даже не сонный.
Облегчённо выдыхаю и впиваюсь взглядом в фигуру, нарисовавшуюся возле меня. Парень протягивает мне флягу с водой, испытывающе изучая моё лицо.
— Да, — вру.
Эндрю тяжело выдыхает, садится на корточки передо мной.
— Когда я говорил, что нужно поспать, я не имел в виду одиннадцать часов, — говорит тихо и спокойно, пальцем стягивает с моего лица платок.
За этот год он сильно возмужал. Никто бы не поверил, что ему вот-вот будет девятнадцать. Выглядел он старше. Взросло. Да и поступал так же. От былого проказника с вечной улыбкой на лице не осталось и намёка. Даже редкие веснушки на его лице, когда-то захватившие его переносицу и щёки, словно стали исчезать. Энди улыбался редко, не понимал шуток. Если и понимал, то отвечал сухим «не веди себя как ребёнок». Его забота обо мне теперь выглядела какой-то формальностью. Обязанностью. Словно он был в ответе за питомца, с которым вышел погулять.
Сжимаю губы, перевожу взгляд на дыру в стене и ногтями царапаю флягу.
— Прости.
— Кажется, я нашёл кое-что. Это, конечно, не твои сказочки про пристанище для выживших, но… — он следует моему примеру и переводит взгляд на солнечные лучи, бегающие по входу в наше укрытие.
— Ты нашёл людей?! — слишком эмоционально и громко. От моего тона Энди вздрагивает. — Ты ходил к ним без меня?
— Я нашёл лагерь. И да, возможно, там кто-то есть.
Я была готова накинуться ему на шею от радости. Не только из-за того, что мы, наконец, сможем поговорить с кем-то, кроме друг друга, но и из-за того, что он не стал вступать в переговоры с незнакомцами без меня. Он прекрасно знал, как это для меня важно.
— Так чего мы ждём? — чуть ли не кричу от восторга и хватаю свой рюкзак, наполненный тёплой одеждой, едой и кучей пустых баночек на всякий случай.
— Ве́чера, — ответил мне парень, даже не двинувшись с места.
— Что? — я оборачиваюсь в недоумении.
— Отсюда недалеко. Проберёмся ночью и возьмём всё, что нужно.
— О чём ты говоришь?.. Воровство? С ума сошёл?
— Не воровство, а выживание, — говорит строго. Так, словно намерен оставить последнее слово за собой. — Когда ты, наконец, поймёшь? Либо мы, либо они.
— Что ты вообще несёшь? — повышаю голос и делаю несколько шагов в его сторону. — Это же люди! Вдруг мы сможем договориться?
— А вдруг нет? — он поднимается с пола и идёт мне навстречу, подкосив во мне былой настрой. — Вдруг они отберут у нас то, что осталось, и выгонят? Или убьют? — он делает длинную паузу, чтобы дать мне слово, но мне нечего сказать. — Мы пойдём ночью. Не к людям, а к запасам. На этом всё.
Говорят, война меняет людей. Мы, хоть и жили всю свою жизнь в борьбе, столкнулись с ней лицом к лицу только год назад. Бесцельно бродя по пустынным улицам заброшенных городов, с каждым днём теряли свою человечность. Люди нам попадались редко. Всегда — мёртвые. Однажды мы зашли в довольно ухоженный дом, думая, что там может кто-то жить. Зашли, да так и застыли у порога. В гостиной лежала женщина, совсем не похожая на мертвеца. Её кожа имела нормальный цвет, если не считать посиневших скукоженных пальцев. Дефицит кислорода в воздухе действовал на всех по-разному. Одни держались молодцом, другие заболевали аноксией, гипоксией и прочей дрянью. Эта женщина тоже была больна, но не только этим. Она лежала на полу и, видимо, рукой тянулась к чему-то. Я проследила взглядом за её пальцами и увидела ингалятор. У женщины была астма… Иронично. Она задыхалась от нехватки воздуха в мире, где его нет.